Мой любимый город Прокопьевск на первый взгляд ты не поражаешь невиданной красотой архитектурных линий и форм. Похожий на тысячи провинциальных городов, он в то же время не повторим. В него нужно обязательно вглядеться, увидеть в летний полдень, когда от сильной жары становиться мягким асфальт проспектов и улиц и зимнем вечером, когда на градуснике та же цифра, но… ниже нуля. Прокопьевск надо видеть в праздники и будни, вместе с прокопчанами заглянуть в его прошлое и помечтать о будущем. Тогда поймёшь и полюбишь этот город с его семидесятипятилетней историей труда и борьбы.
Сегодняшний Прокопьевск создан волей и трудом людей, живущих в нём, творящем его историю. И одним из таких людей является, Жигулин Илья Фёдорович, рабочий-изобретатель.
Пожалуй, в истории этой меньше всего парадности. Его не чествовали на многолюдных митингах и не задаривали цветами. Да и само имя – Илья Жигулин, известно далеко не многим. Кто он? Родился и живёт в Прокопьевске. Профессия у него рядовая, хотя и нелёгкая – проходчик. Жизнь, если мерить её скупыми строками трудовой книжки, то же нечем ни отличается от десятков, сотен других. Мечтал в детстве исчерчивать небо серебристым подчерком самолёта, учился, но получить технического образования не удалось, пошёл работать в шахту. Год, два – и заговорили на «Зенковских уклонах» о Жигулине как об отличном мастере угля. Казалось бы, что ещё нужно человеку? И почёт, и в доме достаток, и на отсутствие друзей грех жаловаться. Но поселилась в сердце одна мечта – решил Илья создать новую машину, которая бы помогла облегчить труд проходчика.
– Да брось, - уговаривали его. – Шутка ли – сконструировать новую машину. Тут и инженеру не под силу, а у тебя ведь знаний нет.
Он и сам это понимал, но отказаться от мечты не мог. И каждый раз, поднимаясь из забоя, видел усталые лица своих друзей. Позади смена, забравшая немало сил. И снова садиться Илья за книги. Теперь уже никто не давал ему советов: знали – бесполезно. Иной раз пригласят его вместе провести отпуск или порыбачит в воскресные дни, а он отказывается и спешит в мастерскую, где ждёт его незаконченная модель первого варианта комбайна. Потом была и вторая, и третья и обнадёживающие результаты при испытаниях, и почти катастрофические поломки, сколько раз ему хотелось навсегда захлопнуть дверь в мастерскую, но проходила горечь неудач, и он тихонько, словно прячась от самого себя, открывал знакомую дверь. До конца испытал на себе все тяготы изобретательства Жигулин. Идея создать комбайн для проходки печей поглотила его полностью. Тогда он ещё не знал, что в жертву своей идеи он принесёт многие годы своей жизни. Работал с завидной настойчивостью упрямого в своей правоте человека. И вот в комбайн запустили. Комбайн уверенно шёл вперёд. Ещё никогда не один проходческий комбайн не работал на таких крутых пластах. Испокон веков проходчики на них вели работу вручную, а этот комбайн, который получил название П.К.Ж. (проходческий комбайн Жигулина) двигался по пластам немыслимой крутизны, означало подлинную техническую революцию в проходческом деле. Члены государственной комиссии поздравляли Илью Фёдоровича, а председатель комиссии произнёс:
– Да это просто подвиг!
Но где-то в самой глубине души, у Ильи Фёдоровича родилось недоумение: подвиг? Сам он это называет намного проще – желание довести задуманное дело до конца, осуществить мечту, без которой такой незаполненной была бы его жизнь.
Пробивная сила Ильи, его общительность и неугомонность поражали тогда, да и поражают сейчас. Отработав в шахте смену, он находил время оббежать столько организаций перевстречать столько людей, что, кажется не осилить и за неделю. А вот он успевал. Судьба его не раз и не два заводила в тупик, но он оставался оптимистом, потому что верил: комбайн пойдёт по стенке. К нему были добры, на участливых людей находилось мало. П.К.Ж. не давал ему покоя. Человек задумал – человек может – было его жизненным кредо.
У Жигулина и сейчас тяжёлый осадок на душе от той поры, когда он, рабочий-изобретатель, обратился за помощью к учёным мужам. «Кустари – одиночки не могут конкурировать с институтами, призванными конструировать новую технику» - было их заключение. Илья пошёл наперекор всему и с завидным упрямством продолжал работать над комбайном. Журналисты крепко поддержали Илью Жигулина. Сначала местная, а потом и центральная пресса на полном серьёзе заговорила о рабочем изобретателе. Вышел цикл передач Кемеровского телевидения о нём, в гостях у него не раз побывала журналист телевидения Татьяна Квятковская со своей съёмочной группой. После долгих проволочек признал его приоритет и комитет по изобретениям и открытиям. Вот она – победа!
Приоритет приоритетом, а где же комбайн? Ведь его первенцы ходко шли по печам. Те, кто работал на них вместе с Ильёй Фёдоровичем, с теплотой отзывались о П.К.Ж.: «Хорошая была машина, не было ей равноценной, а вот теперь опять к дедовским приёмам вернулись на проходке печей». Почему была? Она есть, она будет! Не таков Илья Жигулин, чтобы отступиться от задуманного. И вот он опять берётся за дело. Годы взяли своё. Жизнь потрепала жизнь Илью Фёдоровичу. Не урчит у подъезда его «старенький запорожец», который верой и правдой служил хозяину средством передвижения от одной организации к другой, отказала машина, но не отказали ноги. Но теперь эти многокилометровые пробежки не в тягость. Они бодрят Илью Фёдоровича. Ведь опять его П.К.Ж. дали «зелёный». Это был комбайн уже совершенно новой конструкции. Но нестабильность экономической ситуации и какие-то подспудные бюрократические барьеры помешали и в это раз комбайну выйти «на поток» и служить для облегчения тяжёлого труда многих забойщиков.
Сейчас Илья Фёдорович очень часто, подолгу рассказывает нам о своих изобретениях, а больше всего о своём самом большом детище – комбайне ПКЖ. Но особенно мне запомнился наш разговор с ним прошлой зимой. В этот вечер он долго стоял у окна. Буран, бушевавший весь день, наконец, угомонился. Вступала в свои права звёздная морозная ночь. Но он, мне кажется, этого не видел. Перед его широко открытыми глазами стояла совсем другая картина.
– Знаешь, о чём я мечтаю? – спросил он меня.
И сам же ответил:
– Строем, как корабли в походе, идут по лаве комбайны. Они неотвратимо надвигаются на неподатливую толщу угля, крушат её зубчатыми дисками и вниз, по скважинам, стремительно течёт чёрный поток. Успевай подставлять вагонетки. Людей в лаве нет. Управление машиной осуществляется на расстоянии.
Безлюдный забой. Нет, Илья Фёдорович не совсем точно выразился. В этих могучих машинах воплощены человеческая воля, разум. Они послушно отзываются на каждое движение руки.
Да, его машину можно было бы пустить в лаву и добывать уголь.
Увлечённость – вот что наполнило высоким, особенным смыслом жизнь шахтёра, ровесника своего любимого города – Жигулина Илью Фёдоровича.
Мечта не на день, не на год – на всю жизнь.

Пономарёва Диана, 14 лет, Прокопьевск

Рейтинг: 1