Города, как люди, у каждого своя судьба, свое лицо и свой характер. Я хочу вам рассказать о городе моего детства, моей малой родине – Магадане. Я люблю этот город на кромке нетеплой земли, у холодного Охотского моря. Мне часто снится, как утром, когда солнце озаряет лишь вершины окрестных сопок, в сонную тишь его улиц подают крики чаек. Как в весенних туманах наплывает из бухты на город звонкий переклик пароходных гудков. А осенью, прижатые густой белой пеленой тумана, летят над сопками стаи усталых гусей. Я ясно ощущаю смолистый запах тайги, который приносят легкие ветры. А разве можно забыть ни с чем несравнимую хрустальную красоту белых ночей!
Июльский вечер. Во дворе еще оживленнее, чем днем. Откуда-то доносится музыка, и женский голос поет грустно, а что – не разобрать. Мы, детвора, набегавшись и навоевавшись до изнеможения, садимся тесно на лавочке и начинаем рассказывать друг другу страшные истории про «черную, черную кошку» или «красные перчатки». Рядом со мной лучший друг – Аслан. Мы дружим с ним давно, еще с детского сада. Сосед возится с машиной возле гаража, чья-то бабушка собирает белье, и мне кажется, что белье само плавно покидает веревку и укладывается в таз. За аркой по улице идут с дискотеки взрослые ребята и девушки, их светлые платья и белые рубашки мелькают в проеме арки. Из открытого окна доносится песня « Как хороши в России вечера» А небо глядит на нас яркими глазами звезд. Все о чем-то думают, глядя в небо. Потом каждый выбирает себе звезду:
- Чур, вон так, желтая, моя!
- Какая? … Ха! Это нечестно! Я давно на ней живу!
Потихоньку наши ряды тают. Через открытое окно доносится: «Марина, домой!» , «Аслан, ну сколько тебя звать!...»
И так обидно уходить. Кажется, вот уйду и пропущу самое главное, то, чего уже не будет утром. Но приходит мама и ведет меня, уже полусонного, в дом.
А еще я вспоминаю дедушкину дачу. Вот в выходной день дед и бабушка заезжают за мной, и мы отправляемся на моем любимом зеленом «Москвиче» на дачу. По мосту переезжаем речку Магаданку, маленькую, говорливую и быструю, прозрачную до самого дна, где видны юркие хариусы и форель. Далее меж высоких сопок, нависающих над дорогой, добираемся до распадка. Здесь наша дача – небольшой дощатый домик на полозьях, вокруг него огород с картошкой, морковью, сладкой репой. Возле дачи небольшой лесок, состоящий из стройных лиственниц, чуть выше – заросли карликовой березы, а еще выше по сопке разлегся смолистый, густо-зеленый кедровый стланик, вкусными орешками которого я с удовольствием лакомился. Поднимаешься еще на несколько метров и попадаешь в тундру. Под ногами хрустит ягель, олений мох, племенеют багровые поляны брусничника, во мху черными глазками выглядывает шикша, а в более серых местах рдеет ярко - красная морошка. А сколько грибов на сопке! Это и крепыши подосиновики, которые мы с дедом ищем в зарослях ольхи, и маслята, поблескивающие своими глянцево - черными, белыми и желтыми шляпками, и подберезовики, прячущиеся в зарослях карликовой березы. Поднимаешь голову – на верхушке сопки, на огромных валунах сидит большой черный ворон , мудрая северная птица, охраняющая вечный покой этих мест. Вечером, уставшие и счастливые, мы возвращаемся в город с полными корзинами. Бабушка начинает возиться с закатками, а мы с дедушкой занимаемся мужской работой – готовим снасти к воскресной рыбалке, потому что началась путина, красная рыба горбуша и кеты, идет с моря в речки, на нерест. Это зрелище незабываемое! Рыба идет сплошным потоком против течения, река бурлит, сквозь сплошной слой рыбы даже не видно дна. В это время на берегах речек небезопасно. Нагулять жиру для зимней спячки выходят к воде колымские медведи. Рыба – их основная пища. В годы, когда мало рыбы, эти хищники заходят даже в город, а уж на дачу дедушка без ружья не ездит. Нередки случаи, когда оголодавшие животные нападали на людей. Мой дед чуть не стал добычей такого хищника. Однажды они с друзьями поехали на рыбалку, на речку Олог. Прихватили ружья, так как по радио предупреждали об опасности. На берегу разложили снасти, собрали валежник для костра и не заметили вышедшего из леса медведя. Когда увидели, было уже поздно: ружья остались в машине, а медведь, как настоящий стратег, начал оттеснять людей от машины, гоня их прямо в ледяную реку. Трем приятелям дедушки удалось каким-то образом прорваться к машине и спрятаться в ней, а дедушка один остался в воде. Он громко кричал, пытаясь криками остановить медведя, но хищник неумолимо приближался. Дедушка ощущал уже его зловонное дыхание и в какой-то момент начал прощаться с жизнью. Но в это время на берег выехала машина с охотоведами и милиционерами, патрулировавшими побережье. Выстрелами они отогнали медведя в лес и спасли моего деда. А у дедушки после этой рыбалки целый месяц не было голоса, разговаривал мало и шепотом.
А еще я вспоминаю зимнюю рыбалку. Солнечным морозным утром мы съезжаем с берега на многометровый лед Охотского моря. По скользкому льду едем далеко, туда, где маленькими черными точками на ослепительно белом снегу виднеются рыбаки. Дед с парой острых буров пробуривает лунку. Если лечь на лед и прижаться глазом к отверстию, можно увидеть удивительную картину. На дне моря кипит жизнь: плавно, в такт течению колышутся водоросли, проплывают стайкой корюшки, по дну неторопливо, перебирая клешнями, ползет краб, туда-сюда снует всякая мелкота. Взрослые закидывают в лунки удочки, и начинается азартная игра – кто больше наловит. Рыбешек снимают с крючка, бросают на лед, и они мгновенно замерзают. Лица рыбаков загорелые до черноты, такими их сделало яркое солнце и ослепительно-белый снег.
В азарте рыбалки забывается тридцатиградусный мороз, теряется чувство времени. И только длинные фиолетовые тени на снегу говорят о том, что скоро вечер и пора ехать домой, в тепло и уют.
В моей памяти сохранилась длинная - длинная студеная зима с хрустящим снегом, метелями и сугробами, веселыми до посинения играми на горке, катание на санках, стремительный спуск с ледовой горки, игры в снежки, постройки снежных крепостей. Короткое, но очень яркое лето и невыразимые краски осени, которые удивляли, кажется, саму природу. Почти мгновенно сопки вокруг города расцветали багряным, алым, желтым цветом на фоне вечнозеленого кедрового стланика.
А вот весну в Магадане я не помню, мне кажется, ее не было вообще. Достаточно несколько теплых дней и, проснувшись однажды утром, ты видишь зеленые деревья с раскинувшимися листочками и понимаешь, что наступило лето. Вот какая удивительная природа в городе моего детства, своя у Севера – строгая, мужественная красота. А когда мы улетали из Магадана в отпуск, глядя в иллюминатор, я ощущал, как огромна наша страна, как велики ее просторы. И солнце отставало в пути: в Москву мы прилетели на полчаса раньше, чем вылетали из Магадана.
Теперь я живу в Армавире, родине моего дедушки. Это удивительный город, совсем непохожий на Магадан. По-южному яркий, теплый, многоголосый и шумный. Он красив своей сочной, южной красотой. Здесь нет сопок, звонких северных речек, зато есть Кубань. И только здесь я понял, что такое весна. Впервые увидел бушующее море цветущих цветов , белых, розовых, нежно-кремовых. Здесь теперь наш дом, моя школа, мои новые друзья. Я полюбил этот удивительный, разноязычный город, как любил его мой дед. Его уже нет с нами. Я часто прихожу к нему на могилу и вспоминаю нашу счастливую жизнь в Магадане и не менее радостную и интересную здесь, в Армавире. Теперь в моем сердце соединились север и юг, две мои малые родины – Магадан и Армавир. И я самый богатый на земле человек!

Петренко Даниил, 13 лет, Армавир

Рейтинг: 2