БУНТ

Дождливая, холодная осень. Кто любит такую погоду? Все хотят спрятаться под крыши и зонты, нет желающих выйти на улицу. Сейчас бы хорошо вернуться домой и , закутавшись в ватное одеяло, почитать книжку. Но нет. Нужно делать свое дело, ехать в автобусе и думать обо всем.
Шумный и многолюдный для раннего часа проспект. И всюду зонтики, зонтики, зонтики. Какие же люди пугливые! У меня, например, нет зонта. Я люблю, когда мелкие слезы дождя впиваются в голову и плечи. Это такое великое удовольствие – чувствовать себя частью огромного мира!
Перед глазами мелькают кинотеатры, магазины, стадионы, школы, рынки и, конечно, деревья. Но что это? Еще вчера эти тополя имели пышную осеннюю шевелюру, а сегодня не осталось ни одной веточки! Ведь помешали кому-то длинные пальцы неподвижных великанов. Это выглядит так страшно. Пышная аллея превратилась в шеренгу безжизненных столбов. То, что когда-то было красивым, превратилось в руины жизни, после яростной атаки спонтанного желания бензопилы. Я не могу на это смотреть , и в надежде , что это сон, закрываю глаза, но это реальность без права возврата.
Прошло какое-то время. Может быть неделя, а возможно, и месяц. Я снова еду по проспекту, с трудом поднимаю глаза на бывшую аллею. И вижу!
Что это? Бунт, несогласие с волей людей?
Среди лишившихся своих тонких пальцев-веток деревьев, одно продолжало жить. На дворе октябрь, а дерево, могучее, но раненое людьми, пустило свои последние силы в дело: на ветках – обрубышах появились весенне-свежие листочки. Ну разве не чудо?
… Мягко падает снег с пустого, бессолнечного неба, а тополь, наперекор своей судьбе - живет.

СПЕШКА

Почему так быстро развиваются города? Почему с каждым днем растет этажность? Почему все крепче и крепче становятся оковы, скрепляющие дорожки? Каждая улица не похожа на соседнюю, каждый дом отличается от другого. Заблудиться в городе теперь практически не получится: нужно просто запоминать рекламные щиты и вывески над магазинами, тогда будет легче ориентироваться. Все такое разное. Уже не бывает двух одинаковых домов или вывесок. Но все же есть то, что связывает все улицы. Это асфальт. На каждой площади, на любом проспекте он одинаков. Если всегда смотреть себе под ноги, то можно заплутать среди каменных тропинок. Но я не боюсь этого. Я спокойно могу смотреть на асфальт: я прекрасно знаю эту дорогу.
Я иду мимо парка, огороженного решеткой. Среди всего города он выделяется и похож не то на островок среди кишащего людьми моря, не то на фонарик среди тьмы. По проспекту несутся люди, никто не смотрит в сторону парка. Я тоже не смотрю. В моей голове много мыслей, но вот неожиданно я вижу …
Она была медлительна, ей, будто никуда не нужно было спешить, в отличие от этих странных людей на проспекте.
Все быстро переставляли ноги, и никто не видел её. Она, маленькая мохнатая гусеница, совершенно не боялась опасных ног в кроссовках и туфлях.
А зря. Один жестокий ботинок двигался прямо на неё, мне хотелось закричать ему: «Остановись!» Было поздно.
Гусеница так и не дошла туда, куда спешила.
Мой день был испорчен.

МУЗЫКА

Высокая девятиэтажная улица изнывает от жары и скуки. Она пустынна и тиха. Одинокие яблоньки сбросили свой цвет. С улицы пропал тот плотный густой запах лета.
Слишком тихо. Кажется, что сию секунду что-то должно издать резкий звук. Это может быть или самолет, или сигнал машины, или лай одинокой собаки. Но ничего не происходит. Чем сильнее вслушиваешься в тишину, тем отчетливее понимаешь, что можно слышать, как светит солнце, как просят ветра деревья, как каждый шаг поет неизвестную песню.
К этому соло присоединяется далекий гул машин и аккомпанемент птиц. Crescendo ветра дает новое звучание симфонии лета. Con forza вступили солнечные лучи. Легкий хор листьев оригинально подчеркивает соло шагов.
Но идиллия нарушена. Озлобленно, с неимоверным шумом из окна высотки вылетели листы бумаги. Они шуршали, злились, но падали на землю. Я подбираю один из них. Огромными буквами на нем написано: «Летняя симфония». Неизвестный композитор, потеряв интерес к этой теме, или не услышав лета, избавился от написанного. Печальные нотки- закорючки страдали от своей никчемности.
Я иду дальше. Мне вслед звучит симфония лета, а из окна неизвестного композитора– отвратительная какофония фортепиано.

Трескова Ульяна Владимировна, 17 лет, Пермь

Рейтинг: 0