Рецепт счастья.
Занавес медленно поднимается. Неспешно на сцену вышла девушка. Она одета в белое потрепанное платье на бретельках, подол которого опускается чуть ниже колен. Каштановые волосы еле касаются оголенных плеч, а длинная челка почти полностью закрывает глаза, лишенные жизни.
- Вот, уже на сцене. Прожектор слепит мне глаза. Зал переполнен людьми. Вот-вот начнется представление, - прошептала девушка. После этих слов она подняла голову, и улыбка мгновенно появилась на ее лице.
- Эта жизнь – лишь театр, - продолжала она вполголоса, но так, что ее голос эхом отзывался по всему залу, - в котором каждый играет отведенную ему роль. Зрителями в «театре» выступают люди, питающиеся чужими неудачами и падениями. Они всегда готовы повысить свою самооценку за счет чужих унижений. Доброжелательности в действиях этих «зрителей» ровно столько же, сколько жалости у убийцы. Все люди устроены так: никто не покажет истинного лица, истинных намерений. Все это всегда будет сохранено от окружающего мира под надежной маской. В мире бесконечное множество масок, из которых каждый выбирает для себя свою, в зависимости от того, насколько хорошо она скрывает сущность человека: кто-то притворяется наивной овечкой, кто-то коварным злодеем, кто-то серой мышкой, кто-то глупым шутом, кто-то трагическим героем. Все эти люди разные, а объединяет их только то, что каждый скрывает все «настоящее» внутри и не намерен никого пускать в свой мир. Моя маска – вечная доброжелательная улыбка, - с этими словами девушка медленно села на колени, подобрала серую «улыбающуюся» маску, лежащую на полу, и прижала к груди настолько сильно, насколько это вообще было возможно.
- А ведь когда-то я могла улыбаться по-настоящему, но мою улыбку скоро сорвали с губ, – еле слышно прошептала она, закрывая глаза и погружаясь в пучину воспоминаний...
«… - Расскажи, Джейн, ну пожалуйста! – девочка лет тринадцати выбежала из класса вслед за одноклассницей.
- Это секрет, Лили, если расскажу, то не сбудется,- стояла на своем вторая.
- Но я же никому не расскажу! – никак не успокаивалась та.
- Точно?
- Точно-точно!
- Тогда ладно: я мечтаю стать великой актрисой. Я уверена, когда Том увидит меня на сцене, он в ту же секунду полюбит меня так же, как я его когда-то!
- Вот как…
- Угу.
После уроков Джейн зашла в класс за оставленной на парте тетрадью. Не успела она перейти порожек, как остолбенела от ужаса.
- Смотрите-смотрите! Я – Джейн Тайлер, великая актриса, все мной восхищаются! А ты, ты, Том, уже успел в меня влюбиться? – Лили кривлялась, стоя на парте и используя ее в качестве сцены.
Все, собравшиеся вокруг этой «сцены», видимо, уже устали смеяться.
- Лили, как ты могла?! – спросила Джейн, еле сдерживая слезы, подступившие к горлу.
- А вот и наша «великая» актриса! – проорала на весь класс Лили, указывая линейкой на девочку.
Окружающие засмеялись сильнее прежнего.
Девочка посмотрела на Тома: ей показалось, что он смеялся громче всех. Слезы потекли по заалевшим от стыда щекам. Джейн ничего не оставалось, кроме как сбежать от пожирающих взглядов одноклассников, прикрывая мокрое лицо руками…»
Девушка открыла глаза и улыбнулась, а потом продолжила, с присущей ее тону иронией:
- После этого случая она не забывала периодически напоминать об этом всей школе, добавляя новые нелепые слухи, и я стала объектом всеобщего внимания и отвращения. Из-за этого пришлось даже поменять школу, но я перестала доверять кому-либо, кроме себя. Девочка, мечтавшая о славе и признании, получила урок. Этот мир - словно огромный пирог. Он ароматно пахнет и прекрасен на вид. Но сказать, что его начинка совершенно отличается – значит, ничего не сказать. Содержимое пирога, подобно сладкому яду, постепенно отравляет наивного дегустатора, проникая в каждую клеточку его тела и наполняя мучениями каждую секунду его существования. Повар очень искусен. Начинку составляют следующие ингредиенты: фальшь, обман, предательство, коварство, зависть, жестокость, безразличие, безжалостность и остальные скрытые намерения, которые спрятаны под нежным доброжелательным тестом и смазаны маслом притворства для усиления аромата доверия. И ни одному человеку не удастся избежать дегустации этого пирога. В этой жизни может быть только два пути: или человек к ней приспособиться и найдет себе место на сцене, или жизнь его подавит и он будет пассивным участником чужой игры. Я сделала вывод из приобретенного урока и получила одну из главных ролей в спектакле жизни. Всегда на сцене, всегда с улыбкой, - с этими словами девушка надела маску, прижатую к груди, и та мгновенно растворилась, будто впитавшись в лицо. Потом Джейн тихонько встала, растянула руки, подобно птице, расправившей крылья, и в следующее мгновение ее руки и ноги обвили прозрачные нити, отражавшие свет прожекторов. Девушка расслабила свое тело так, что ее почти невозможно было отличить от куклы: сгорбатившись, она изогнулась, и короткие волосы мгновенно сползли с шеи; локти были на одном уровне с плечами; а колени сомкнулись в кривом изгибе.
- Обстоятельства – мой кукольник, а я – лишь марионетка, подчиненная их воле, - проговорила девушка.
Нить на правом локте шевельнулась, и рука небрежно дернулась; нить, привязанная к ступне, тронулась, и девушка резко встала на одно колено. Ее пассивное тело пробыло в таком состоянии еще несколько секунд. В следующее мгновение все нити заиграли в импровизированном танце, и тело металось из одного угла сцены на другой, исполняя причудливые движения. При этом лицо «живой марионетки» оставалось лишенным эмоций.
- «Зрители» всегда смотрят на тебя, жадно выискивая недостатки и изъяны твоей игры, - продолжала девушка, все еще находясь в подчинении «кукольника», - им достаточно обнаружить хоть один, чтобы заставить тебя страдать. Вот почему актер не имеет права расслабляться ни на секунду.
После этих слов нити, окутывавшие конечности «марионетки», растворились в свете прожекторов, а «кукла», присев на колени, продолжала почти шепотом:
- Мир, где все притворяются счастливыми, – лишь жестокая игра, правила которой устанавливают главные герои спектакля, - с этими словами девушка встала и, повернувшись к аудитории, поклонилась.
Секунду спустя зал взорвался аплодисментами. Джейн впервые за время присутствия на сцене посмотрела на «аудиторию»: это были серые неаккуратные марионетки человеческих размеров.
- Безумный мир, - прошептала она, спокойно разглядывая зал пустышек.
Мгновение спустя занавес начал медленно опускаться.
«Будто вечность прошла», - подумала девушка, все еще рассматривая «зрителей».
Вдруг Джейн показалось, что занавес стал опускаться быстрее. Ее существо начало охватывать необъяснимое чувство: какая-то тупая боль, переходящая в отчаяние. В следующее мгновение ее глаза суетливо забегали по всему залу в необъяснимом поиске. Но самое главное – Джейн даже не знала, кого искала. Может, человека, который совершенно отличается от других? Может кого-то «настоящего»? Может кого-то, кто ее спасет? ...
Она совсем запуталась в себе. Все было так «правильно» до этого момента, а теперь ее душило чувство потерянности, запутанности и даже страха. Слезы стремительно подступали к горлу. Девушка не могла объяснить ничего из того, что с ней сейчас происходило, и ей показалось, что она вот-вот закричит. Эти мысли привели ее в еще больший ужас, и в следующее мгновение она прикусила губу, боясь возможного исхода. Приглушенный стон. Привкус кисловатой крови. Девушка опустила голову, будто она была слишком тяжелой.
Секундой позже она опять разглядывала зал, былая безмятежная улыбка вновь засияла на ее лице, и она почти прокричала на весь зал:
- В моем театре фальши и лжи нет места искренним улыбкам…
- Только искренние слезы, которые никому не дано лицезреть, - перебил ее чей-то голос.
Джейн мгновенно перевела взгляд в сторону, откуда раздался голос: это был неясный силуэт маленького мальчика; словно он был в проекции.
В следующее мгновение весь зал заполнила глухая тишина. Мальчик продолжал говорить. Джейн не слышала его слов, но будто чувствовала их: они отражались в ее мыслях, словно в зеркале, но она не могла ничего понять. Пытаясь разглядеть лицо мальчика, она будто искала ответы на вопросы, которые никогда не задаст.
Секундой позже занавес пронесся мимо глаз девушки и слился с полом. Шагнув вперед, Джейн еле коснулась занавеса ладонью: ей показалось, будто невидимая стена окружала ее. Девушка приоткрыла рот, словно хотела сказать что-то важное: что-то, что не входило в «сценарий». Но вместо этого ее лицо опять озарила фальшивая улыбка. Она сжала ладонь в кулак и прошептала:
- Глупость какая-то…
После этих слов ее окутала кромешная тьма.
Джейн открыла глаза: она оказалась в пустой старой комнате. Девушка прислонилась к стенке, медленно сползла по ней вниз, усевшись на пол, и принялась рассматривать комнату. Старые ободранные обои изрисованы причудливыми детскими рисунками. Деревянный пол, с которого почти сошел лак, покрыт сантиметровым слоем пыли. Темные плинтуса выбиты. Небольшое окно с низким подоконником, белая краска которого почти полностью облезла, еле пропускает в комнату дневной свет. Большое зеркало на стене напротив – разбито, а его осколки разбросаны по всей комнате. Но было в этой комнате нечто странное – не было двери.
Почему-то Джейн не была удивлена тем, что попала в эту комнату – ее лицо оставалось безразличным. Или ей было уже все равно, куда «попасть»? Как бы то ни было, ей казалось, будто она бывала здесь раньше.
Вдруг, рама зеркала засветилась голубоватым светом, и из нее вышел мальчик.
- Ты…, - прошептала девушка.
Перед ней был тот самый мальчик, но теперь она могла ясно его разглядеть. С виду мальчишке не дать больше шести лет. Он был очень красивым и чем-то напоминал даже куклу. Джейн пристально на него смотрела, будто пыталась запомнить каждую деталь его внешнего вида: большие глаза цвета изумруда; светло-русые длинноватые волосы; худенькое тело; белая рубашка; короткий черный галстук; серые строгие шорты; белые гольфы; черные зашнурованные ботинки.
Мальчик подошел к ней совсем близко и спросил как-то по-взрослому:
- Ты знаешь, где находишься?
- Нет, - равнодушно отвечала девушка.
- Это комната воспоминаний, которых нет, - продолжал он.
- То есть мечтаний?
- Именно. Видишь эти осколки?
Джейн посмотрела на пол, усыпанный осколками старого зеркала, и утвердительно кивнула.
- Это и есть мечтания, твои мечтания, - сказав это, мальчик отступил на несколько шагов назад и пристально посмотрел на один из осколков. В следующее мгновение тот засветился уже знакомым голубым светом. Вдруг в комнате появилась девочка лет тринадцати. Джейн узнала в ней себя, и равнодушие заменилось удивлением.
- Я буду опять играть главную роль в школьном спектакле! – сказала девочка, сияющая от счастья. Затем она подняла с пола красный карандаш и, подойдя к стенке, нарисовала звездочку.
- Если так и дальше пойдет, то стать всемирно известной звездой не составит мне труда! – воскликнула девочка, затем повернулась к повзрослевшей себе и спросила, улыбаясь:
- А ты, как думаешь ты?
После этих слов тринадцатилетняя Дженни растворилась в воздухе.
- Когда-то ты умела мечтать, не так ли? – спросил мальчик тем же «взрослым» тоном.
- Все это в прошлом. Наивные мечты не смогут помочь в реальной жизни, - по-прежнему равнодушно отвечала девушка.
- А стоит ли тогда «реальная» жизнь вообще чего-то?
- Я не настолько слаба, чтобы проститься с ней.
- Но ведь ты нашла в себе силы проститься с жизнью, полной мечтаний.
- Это была лишь иллюзия, не жизнь. Мне обрезали крылья, дав почувствовать вкус настоящей жизни.
- И как, вкусно?
- Нет, отвратительно.
- Немая боль перекрывает путь другим чувствам.
- О чем ты?
- Ты знаешь. Ты все тот же преданный ребенок, затаивший обиду глубоко в себе, а самое интересное – ты отлично понимаешь, что она разъедает твою душу изнутри.
- Мир жесток, всем приходится притворяться.
- Тогда чем ты лучше тех, кто высмеял твою мечту?
- Ну, если это поможет мне выжить…
- Не знал, что ты хотела «выжить», а не жить, - перебил ее мальчик.
Глаза девушки округлились: ее словно током ударило.
- Не надо так удивляться, - продолжал он, - я лишь сказал то, что ты всегда знала, но не хотела признавать. Думаешь, ты сильная, раз скрываешь все настоящие чувства под маской фальшивой улыбки?
- Это было сложно.
- И это теперь тебя убивает.
В следующее мгновение зеркало засветилось, но теперь уже не чистым светом голубого неба, а темно-багровым светом застывшей крови. Осколки зеркала задрожали и начали постепенно сливаться, с каждой секундой ускоряя свое движение и превращаясь в воронку. Повеяло холодом. Дневной свет, пробивавшийся сквозь слои пыли на окне, казалось, вот-вот потухнет. Воронка начала стремительно расти, и вскоре растянулась почти по всей стене, поглощая все, что находилось поблизости. В комнате все заметалось.
- Что это? – спросила Джейн.
- Поглощающая все дорогое пустота. Это то, что ты создала своей маской.
- Я могу как-нибудь это остановить?
- Да, если перестанешь себя обманывать и признаешь то, чего по-настоящему хочешь.
- Что за глупости…
- Лучше бы тебе поторопиться…
Джейн спокойно сидела и будто ждала неизбежного конца.
- Значит, ты решила сдаться?
- А разве я что-то могу? ...
Вдруг, девушка закрыла глаза, и перед ней промчались все детские воспоминания – такие разные, такие счастливые.
«Я мечтаю стать великой актрисой!»
Образ тринадцатилетней улыбающейся Дженни мгновенно появился в голове девушки. Но секунду спустя он потускнел и совсем исчез, оставив после себя лишь белую пустоту.
Джейн открыла глаза и оказалась в той же комнате, которая вот-вот развалится. Вдруг она осознала, что если сейчас ничего не изменит - не сможет изменить больше никогда.
Комнату заполнила глухая тишина.
- Так чего же ты хочешь, Дженни? – прошептал мальчик.
Девушка зажмурила глаза и прокричала на всю комнату:
- …….!
Мальчик улыбнулся.
Они опять оказались в той же пустой комнате, но уже не было этой ужасающей «пустоты». Джейн открыла глаза и, удостоверившись, что все снова в порядке, спросила с былой иронией:
И это все? Все, что требовалось?
- Ты опять играешь, но меня не обмануть - ты не такая, - прошептал мальчик, вплотную подойдя к девушке. Своими маленькими ручонками он прикоснулся к ее щеке, и «улыбающаяся» маска стала вновь видимой. Мальчик снял ее и увидел настоящее лицо Джейн: это было испуганное лицо; из ее глубоких голубых глаз текли слезы, а алые губы дрожали от страха.
- Да кто ты такой? – спросила девушка, утирая слезы.
- Тот, кто заставит улыбаться тебя по-настоящему, - сказал мальчик и впервые за все это время улыбнулся.
- Это как же?
- Вот так, - прошептал он, растягивая ее щеки, а потом продолжил вполголоса в недоумении, - какая-то кривая получилась улыбка.
Щеки Джейн порозовели, и в следующее мгновение она уже заливалась звонким смехом.
- Да ты сам еще ребенок, а взрослого из себя строишь, - проговорила она, задыхаясь от смеха.
- Но ведь ты улыбнулась, - пробормотал мальчик, а затем добавил:
- Эта твоя улыбка мне нравится намного больше той.
«Неужели вот так просто можно было заставить кого-то искренне улыбаться?», - подумала она, а затем сказала вслух:
- Знаешь, я решила испечь свой пирог.
- Только не забудь смазать его маслом доверия для усиления аромата счастья.
После этих слов мальчик подошел к двери. Она появилась в комнате сразу после исчезновения «пустоты», но Джейн просто не заметила этого.
- Ну что, пойдем создавать новый мир? – спросил он, подавая руку.
Лицо Джейн озарила добродушная улыбка, после чего она подошла к мальчику и, взяв его за руку, потянула за ручку двери.
- Только сначала назови то, чего хочешь вновь, - попросил он.
Джейн посмотрела на него в недоумении, потом улыбнулась и прошептала:
- Мечтать!

Биджиева Фатима, 16 лет, Москва

Рейтинг: 1