Пришло время уходить, идет дождь. По стеклу стекают мерцающие струйки, красно-черно-белые от бликов вывески с логотипом магазина. На освещенной стене напротив окна висит картина с изображением синей двери в натуральную величину. Кругом полумрак. Прозрачная струйка пара поднимается от свежезаваренного чая. Оставляю чашку, и, закинув за плечи рюкзак, подхожу к картине. Синяя краска на нарисованной двери облупилась, ручка в виде львиной головы. Я закрываю глаза и берусь за ручку и открываю дверь. Вхожу.
Я стою на поляне, замшелые валуны и рыжая жесткая трава. Над головой в тумане утопают черные горные вершины. В воздухе пахнет сыростью, осенью, холодом. Наступают сумерки, туман стекает с гор тугими белыми кисеями и медленно шелестит по долине. Я шагаю вперед по вытоптанной тропе, минуя головы каменных великанов, торчащие из земли. В километре отсюда должен быть забор. В небе медленно появляются первые звезды. Испуганные и рассыпанные понарошку, они то сторонятся моей белой тропы, вытоптанной в черной траве, которая словно соединена с небом, то толпятся вокруг нее. Я миную несколько языков тумана, наконец, вижу серые очертания забора. Невысокий, покосившийся, по пояс человеку. Старые доски, заросшие побелевшей мертвой травой, из них червоточинами выглядывают ржавые гвозди. Тропа минует забор и исчезает в отдалении, петляя, как и прежде, между скальными глыбами. Отодвигаю доску и лезу в проем.
Оказываюсь во дворе. Здесь ещё не так стемнело, но солнце уже закатилось. На частоколе, окружающем двор, сияют белой обветренной костью коровьи и лошадиные черепа. Массивные сараи, подклети, колодец и звенящий по камням ручей. Из ручья бесшумно пьют воду черные курицы. Я знаю куда идти. Звезды, более бледные, чем в горах, напоминают рассыпанные в плоской чашке рисинки. Я поднимаю крышку, в колодце глухо. Вытаскиваю сухую ржавую цепь со скрежетом. Скоро она становится мокрая и роняет трепещущие в бело-красно-синем пожаре сумеречного неба капли на дерево. Ведро громыхает и плещет текучей водой. Она кажется необычайно белой. Я прыгаю в колодец.
На дне растут кедры. Они были большие и мохнатые, за их верхушки запутались клочки тумана и висят неподвижно. Снова появляется моя белая тропа. Уже почти совсем стемнело и звезды горят решительнее. На вершине холма еще один колодец. Он выводит меня в длинный коридор с множеством дверей. Некоторые заперты, некоторые открыты. Толкаю дверь. Предо мной – витрина магазина изнутри, заставлена стеклянными бутылками с молоком. Беру одну из них. Стекло холодит мне пальцы, кладу бутылку в рюкзак и выхожу. Возвращаюсь уже в полной темноте. В Чёрном Дворе коровьи черепа внимательно следят за мной. За синей дверью снова моя комната, залитая малиновым светом рекламы. На серой ночной скатерти чашка черного чая. Над поверхностью клубится белый пар. Синяя дверь картины снова закрыта. Стягиваю с плеч рюкзак, ставлю его на стул и достаю молоко и кедровую шишку. Потом убираю рюкзак в угол комнаты. Наливаю молоко в чай. Белые капли - дрожащие капли - рисовые осторожные капли - клубы тумана - молоко вскипает изнутри. Пар все ещё поднимается тонкой ниточкой. Еле заметный. Пью чай за столом. В окно мне заглядывает красная вывеска.

2.02.2018

Дина Бурсакова, 17 лет, Новосибисрк

Рейтинг: 0