Часы всё шли.
Мучительно тянулось время
В слоях забившейся пыли
Часов, минут считая звенья,
Сидела в клетке темноты,
Дрожа, кукушка из пластмассы,
Лелея слабые мечты,
Пока цепей тянулась трасса.
И вся душа её кричала,
Звала деревья, небо, дождь,
Но… почему она молчала?
Покуда рано. Время – вождь.
Часов рассчитанная схема
Не приспособлена под радость.
И как бы птичка не хотела,
Заказана ей воли сладость.
Но каждый час, лишь на минуту,
Со вздохом растворится дверь,
Когда секундочка в секунду,
Точнее точного – поверь!
Настанет час, и зазвучат
Удары – бим и бом повсюду,
Тогда все в доме замолчат,
И птичка выпорхнет наружу.
Лимит на песню. Тяжёлый вдох.
Её молитва течёт по дому,
От стариков до самых крох
Заставит думать по-иному.
Лимит на жизнь – тридцать секунд.
Крик радости, лучится песня,
А шестерёнки всё идут,
Вгрызаясь друг другу в темя.
Щелчок второй. Нет! Умоляю!
Но непреклонна схема – в темноту
И в пыль. Подобна негодяю,
Цепь тянет внутрь. Как в бреду
Вновь пташка хочет закричать,
Но голос умер и угас.
И уже грядущий час
В мечтах о воле надо рассчитать.

Крысанова Мария, 14 лет, Москва

Рейтинг: 0