Подруга письмо наконец написала,
Я с нею не виделась несколько лет.
Она неожиданно как-то пропала.
Живая! Живая! Я вскрыла конверт.
Здравствуй, подруга, прости, не писала.
Часто хотела. Поверь, я не вру.
Просто расстроить тебя не желала.
Теперь же решилась. Я скоро умру.
Когда о болезни своей я узнала,
Бросала по миру о помощи клич.
Потом я смирилась, когда осознала,
Что кончено все. Это смерть. Это ВИЧ.
Я скоро умру, и меня не излечат.
Ведь СПИД невозможно, мой друг, излечить.
О, как же наркотики жизни калечат…
Если б могла бы я все изменить.
Я бы не стала таблетки глотать,
Вовек не колола бы шприцем я руки.
И мне не пришлось бы теперь умирать,
Терпеть одиночества смертные муки.
Мне не пришлось бы от мамы сбежать,
С тобою могла б я как прежде дружить.
Учиться прилежно, отличницей стать,
Найти свое счастье и просто любить.
Могла бы, могла бы, но кончен мой путь,
Могилами черными весь он изрыт.
Хотелось мне, чтобы помог кто-нибудь.
Но это конец. Это смерть. Это СПИД.
Родителям тоже писать начинала,
Но легче им будет на свете одним.
Не нужно, чтоб мама когда-то узнала,
Что станет могила мне домом родным.
По маме скучаю. От страха кричу.
Встречаю я с ужасом каждую ночь.
Домой не вернусь, пусть и очень хочу.
Так легче забыть нерадивую дочь.
И мне тяжело. Безысходность тревожит.
И я похудела, состарилась вдруг.
Но с горем бороться никто не поможет.
И я неизбежно угасну, мой друг.
Встаю по утрам, выхожу на балкон.
И думаю: «Сколько еще проживу».
Мечтаю проснуться, чтоб это был сон,
Но смерть ожидает меня наяву.
А я не смирилась с судьбою своей,
И я не хочу умирать. Я боюсь.
Но солнце померкло и стало темней.
Мы больше не встретимся, я не вернусь.
В холодной могиле найду я приют.
Начну умолять, чтоб грехи отпустили.
Во тьме ваши души покой обретут,
Мои же грехи даже душу убили.
Мы часто ругались. Прости же, подруга,
В объятия смерти мне скоро идти,
И нам не увидеть теперь уж друг, друга.
И я виновата, но все же… Прости!
Тебя ожидает счастливая старость,
Семья, дети, внуки, в конце-то концов.
А после меня что на свете осталось?
Друзья-наркоманы и груды шприцов.
Шприцов, тех, что вирусом кровь заразили,
Друзей, что оставили в горе одну.
По морю веселья все вместе мы плыли,
Одна почему-то иду я ко дну.
Но я не прошу твоего состраданья,
За все прегрешенья награда одна,
Спиной ощущаю я смерти дыханье,
За мной как охотник крадется она.
Я думаю часто: «А как же могила,
В которой мне скоро придется лежать?»
А впрочем, неважно… лишь ты бы простила.
Могила? Не нужно ее навещать.
Я много грешила, и это расплата,
И выхода мне уж теперь не найти.
Но в бедах своих я одна виновата.
Когда я умру, не плач, не грусти.
А помнишь качели в заброшенном парке,
Взлетали с тобою до самых небес.
Секреты и тайны под темною аркой,
Веселую жизнь в ожиданье чудес…
А помнишь, что было, когда ты узнала,
Во что превратилась подруга твоя?
Когда наркоманкой законченной стала,
Ты все образумить пыталась меня.
А я не хотела уже измениться.
И проще мне было из дома сбежать.
И я не решилась с тобою проститься.
Теперь и за это должна отвечать.
Я знаю: навеки расстались с тобою.
Те дни по реке да к болоту уплыли,
И я изменилась, я стала другой.
Наркотики старых друзей заменили.
Сама виновата, самой отвечать.
Прости, что расстроила. Так получилось.
И жаль, что нельзя ничего поменять.
И жаль, что ни с кем я тогда не простилась.
Тогда не простилась, прощаюсь теперь.
Близка моя встреча с холодной могилой,
Ты только борись, в свое счастье поверь.
И ты обязательно станешь счастливой.
Как я, дорогая, не делай ошибок,
От бед не беги и друзей не бросай.
И счастья тебе и побольше улыбок.
Ну, что ж, дорогая, прости и прощай».
… И строчки я снова и снова читала.
За что? Почему? Ничего уж не знаю.
От СПИДа подруга моя умирала?!
Смогла прошептать я беззвучно: «Прощай»…

Авдеева Екатерина, 17 лет, д. Озерище

Рейтинг: 2