Акакия Акакиевича свезли и похоронили.
И Петербург остался
без Акакия Акакиевича, как будто бы
в нем его и никогда не было.
Исчезло и скрылось существо, никем не
защищённое, никому не дорогое, ни для
кого не интересное…
Н.В.Гоголь. «Шинель»
1
«Здравствуйте, Надежда! Пишет Вам Николай. Я увидел вашу фотографию в газете и узнал, что Вы трудитесь в колхозе на ферме. Я хочу с Вами переписываться. Коротко о себе: отслужил в армии, работаю на заводе слесарем, живу в общежитии, учусь в вечерней школе…» Николай Кузьмич читал своё письмо почти полувековой давности, и перед ним, как наяву, предстала та весна, когда он писал это…
Шел ему в ту пору двадцать пятый год. Гулял он воскресным майским днём в городском парке, играла музыка, крутились карусели, березы на солнце отливали яркой зеленью и перламутром. Проходя мимо газетной витрины, остановился и увидел фотографию девушки, которая весело улыбалась, из-под белой косынки виднелись светлые кудрявые волосы. Вся она как будто светилась. Ему, хлебнувшему столько горя, так захотелось прикоснуться к светлому счастью, что даже в груди защемило. И подумал он, может, судьба смилостивится и даст ему шанс на счастье. А счастьем с той минуты у газетной витрины стала для него Надюша – так ласково про себя называл он эту девушку.
Николай стал замечать, что мысленно беседует с ней. Идёт, бывало, с работы рассказывает о себе, не жалуется на жизнь, а именно рассказывает. Надюша смотрит на него своими глазами с веселинкой и как будто боль с души снимает. А боли – то столько выпало… В школу мечтал пойти, мамка уж и портфель купила из парусина, обещала карандаши присмотреть. Вместо школы – война, эвакуация. Отец без вести пропал. Мама застудилась: работать приходилось по первому времени на заводе без крыши, были только одни стены, но нужно было снаряды выпускать для фронта. Пришла однажды с завода, вся горит, развернула кулёчек с едой, шепчет ласково:
- Ешь, сынка.
Утром как всегда прижаться к мамкиной руке захотелось, а рука холодная – холодная… Похоронили мать на городском кладбище, затерялась могилка, и поклониться негде. Потом скитания, от голода и подворовывал, и битым быть приходилось, и самому драться – в лоб мог так дать обидчику ( в глаз не любил, а в лоб наглеца и задиру – пожалуйста). В детдоме тоже досталось, но там хоть кровать своя была, крыша над головой, добрая старушка – воспитательница защищала то старших мальчишек, которые, только прозевай, тут же и хлеб отнимут, и одежду поновее украдут и выменяют на базаре за еду или папиросы.
Надюша… Таким родным стало это имя, что иной раз казалось: идут девчата с фабрики, весёлые хохотушки, и Надюша вместе с ними. Николай решил написать девушке письмо – название деревни и колхоза он хорошо запомнил из газеты. Вот так они и познакомились. Пригласила Надюша его к себе в деревню, жила она со старенькой матерью, отец погиб в последние дни войны – уже ждали домой с победой, а оно вон как вышло. В деревне без хозяина трудно: то забор повалился, то крыша прохудилась, то печка стала дымить, да мало ли какие дела требуют мужских рук. Николай понравился Надиной маме. Парень статный, серьёзный, сразу дверь осевшую и скрипучую подправил, часы, давно не кукукающие, починил, хотел, было, дрова рубить, да еле остановили – всё же гость. Через месяц приехал Николай насовсем жить к Надюше в маленький домик. Что ему за город держаться?
Николай устроился в колхозе слесарем, был на все руки мастер, никому ни в чём не отказывал, всё делал с любовью, на совесть. Главное - Надюша была рядом, всегда спокойная, с улыбкой, той самой, что на фотографии, в доме порядок, на окнах цветы, ситцевые занавесочки в цветочек. Проснётся иногда ночью Николай и поверить не может: неужели это его жизнь? Через год сынок родился, Андрейкой назвали в честь Надиного отца. Недолго понянчила его бабушка – умерла в одночасье, тихо на заре отошла её добрая душа к предкам. Незаметно вырос Андрей, весь в Надюшу: и улыбкой, и волосы кудрявые, и глаза с веселинкой. Учиться пошёл на военного:
- Буду продолжать традиции дедов – Родину защищать.
Только пришлось ему защищать непонятно какие интересы в Афганистане. Погиб он в самом начале войны. Почернела от горя мать, Николай как мог утешал её, но всё грустнее становилось в доме. Долго заживала родительская рана, оставив глубокий рубец на сердце.
2
Читал Николай Кузьмич письмо из своей юности и удивлялся, как оно могло сохраниться. Нашёл он его в шкафу, когда перебирал вещи, на верхней полке вместе с Надюшиной тетрадкой со стихами разных поэтов и с вложенными между листками засохшими цветками ромашки.
- Ромашечка ты моя светлая, родная…- еле слышно произнёс Николай Кузьмич, и спазм перехватил его горло. – Нет тебя рядом, что я без тебя…
Надюша умерла пять лет назад. На её похоронах был Иван Никифорович, двоюродный брат из города (того самого, откуда приехал в деревню Николай), он тоже остался вдовцом и приглашал Николая Кузьмича к себе. Теперь, когда сильно заболели ноги и ему трудно даже в магазин сходить, по дому что – то сделать, он стал подумывать о предложении Надиного брата. А тут ещё приехавший недавно на дорогой машина коммерсант уговаривал продать дом – сейчас , видите ли , мода в деревне особняки стоить в три этажа, полдеревни уже из этих башен.
Списался с Иваном Никифоровичем, продал дом и отправился в город, который с такой радостью покинул, уезжая к Надюше
Да не заладилась жизнь в доме Никифоровича. Пришёл из армии внук, привёл жену с ребёнком, пятилетним сорванцом, родился ещё один мальчишка. Наталья, жена внука, вечно недовольная, неопрятная, крикливая, частенько возмущалась вначале в шутку, что у неё на шее сидят пятеро мужиков, потом, когда деньги от продажи дома закончились, всерьёз стала намекать, не пора ли Кузьмича куда – нибудь деть. Никифорович пытался урезонить Наталью, но она ещё больше распалялась и кричала:
- В дом престарелых вас сдам или на мусорку свезу, надоели вы мне!
Николай Кузьмич вышел однажды вечером после очередного скандала и унижения из дома на улицу и побрёл куда глаза глядят, еле – еле переставляя больные ноги. Город, как и во времена его голодного детства, жил отдельной от него жизнью, только теперь он весь светился огнями витрин, рекламных щитов. Усталость быстро навалилась на него, и он присел на бульварную скамейку. Крещенский мороз посеребрил деревья, небо сверкало алмазами звёзд. На душе у Николая Кузьмича стало как – то светло. Он вспомнил, как они с Надюшей шли из сельского клуба после кино домой. Был такой же крещенский вечер, на небе огромная луна, окружённая переливающимся нимбом, берёзы просто светились, как свечи, снег похрустывал под ногами. От прилива любви и непередаваемого словами счастья Николай подхватил на руки Надюшу, и они весело закружились, потом упали в сугроб и хохотали как дети, до слёз.
3
У него и сейчас выступили слёзы. Но сердце вдруг пронзила такая острая боль, что перехватило дыхание. Николай Кузьмич откинулся на спинку скамейки, взгляд устремился в сверкающее небо.
- Здравствуй, Надюша, - нежно прошептал он. И всё куда – то медленно поплыло.
Никто из прохожих не остановил своё внимание на сидящего в такой неестественной позе старичка. Увидели его только утром, когда рассвело. Он сидел с открытыми глазами, на щеках блестели две слезинки в лучах восходящего январского солнца.

Богославская Олеся, 14 лет, п. Ильский

Рейтинг: 0