Этот рассказ – не выдумка. То, о чём я пишу, было на самом деле. А назвал это рассказом потому, что всё узнал от своей собственной бабушки. Зовут ёе Зиновкина Мария Сергеевна. Бабушка Маша – это для близких соседок. Бабуля – для меня и моих братьев. Она один из самых старых жителей нашего поселка, из тех, кто своими глазами видел Великую Отечественную войну. Этим я очень горжусь и даже иногда хвастаюсь перед друзьями.
…Бабушку всегда интересно слушать. Заберёшься с ногами в уютный уголок дивана и сидишь в ожидании: что же сегодня она расскажет? И уже не хочется бежать на улицу, хотя ребята и зовут поиграть в футбол, съездить на велосипедах на речку.
Я всегда любил бабушкины сказки. Но это давно, в детстве, когда был совсем маленький. А сейчас она много рассказывает из своей жизни, наверное, решила, что я уже сильно повзрослел и хорошо понимаю её.
- Летом тысяча девятьсот сорок первого года началась война, - неторопливо, как будто с мыслями собираясь, начинает бабушка. Но я-то знаю, что она нарочно время тянет: любит подразнить меня. Не выдерживаю и перебиваю:
- Бабуль, ну это же я из истории знаю, дальше…
У бабушки на носу очки, на коленях - вязание, глаза смотрят строго:
- Не торопись, торопыга, успеешь, - а в голосе хитрые- хитрые нотки. Знает, что я никуда не денусь, до конца дослушаю, хоть она и до самого вечера говорить будет. Любит она рассказывать, коротая время за вязанием, и речь льётся плавно, спокойно, как нитка из клубка тянется.
- Так вот, в сорок первом я в Тросне жила. Знаешь, что такая деревня есть? - После моего торопливого кивка продолжает:
- Мне всего семь лет было, когда немцы район заняли, нашу деревню, конечно, тоже.
Много бесчинствовали, издевались над всеми – русских за людей не считали… Всего
от них натерпелись – а что делать? У них сила, оружие. Мать нас, детей, берегла пуще глаза. Ведь больше защитить некому: отец на фронте с первых дней войны, как и все мужчины, а в деревне всё больше женщины, старики и дети – надеяться больше не на кого. Нас было четверо: я, две сестры и брат. Сами маленькие, мало что понимали, а чувствовали, что очень трудно матери с нами. Вот и терпели.
Из дома нас немцы выгнали, сами в нём поселились, а нам пришлось жить в землянке.
Да и не только нам. Почти все ютились, кто где только мог. Всем было трудно. Холодно, голодно. Хозяйство: коров, свиней, птицу – всё отобрали, никому ничего не оставили. Но люди, правда, все друг дружке помогали, хоть иногда совсем невмоготу становилось.
- И долго вы жили так? – снова перебиваю, но только потому, чтобы перевести дух.
Не по себе стало, как же можно так было с беззащитными людьми обращаться? Им же было не только холодно и голодно, но и страшно: а вдруг убьют?
- А потом ведь стало ещё хуже. Каждый день немцы везде всё обыскивали: партизан искали, думали, что люди их скрывают или помогают им. Скоро совсем всех из деревни выгнали, из русских там только полицаи остались.
Наша семья перебралась в Хизну. Был такой посёлок недалеко от Подбужья. Вот там жизнь была совсем плохая: есть стало нечего, ходили побираться. Но собрать мало что можно было: все впроголодь жили. Удачей считалось, если добывали несколько картофелин и хотя бы чуточку хлеба. Когда становилось совсем туго, мать с другими женщинами ходили в поле, искали там уже сгнившую картошку; весной собирали щавель и молодые липовые листья…
…А Тросну немцы бомбили. Это было уже после того, как их прогнали русские войска и многие жители, как и мы, вернулись в свою деревню. Немецкие самолёты прилетали два раза, разбомбили школу, магазин, много домов, в том числе и наш. Вот когда страшно-то было! Мы, маленькие, выбежали на улицу, когда их услышали, стали считать.
Мать ахнула, закричала, схватила нас – кого на руки, кого за руку – и бегом в кукурузу. Оттуда мы видели, что прямо около нашего дома в канаву упала бомба. Когда после оглушительного взрыва рассеялся дым, полдома как не бывало. А что, если бы мы тогда не убежали?
Я ничего не сказал, но про себя поёжился… Если бы случилось так, то на свете не было бы моей бабушки, моей мамы, а значит и меня самого? А ведь многие погибли, не увидели мирной, счастливой жизни, у них не родились дети и внуки… На глаза от жалости навернулись слёзы. Я отвернулся: не хотелось, чтобы бабушка их видела. Но как от неё скроешь? Она обняла меня, и сказала:
- Ну, ничего, ничего. Мы же все живы остались. И ты, и мама с папой, и твои братишки у нас есть. Семья вон какая большая и дружная. … А тебе же не всё сказки слушать. О том, что было, тоже знать и помнить нужно.
Конечно, я согласился. А потом решил всё, что рассказала бабушка, записать, чтобы помнить, как она и говорила. Может, потом получится интересней.
…Вот такой у меня рассказ. Я очень хочу, чтобы его прочитали другие и поняли то, что понял сам из рассказа бабушки: надо жить так, чтобы на нашей родной земле никогда не было войны, чтобы рождались дети, чтобы был мир. А для этого надо любить её, беречь, защищать, что бы ни случилось.

Чурин Сергей, 11 лет, п.Еленский

Рейтинг: 0