Был обычный субботний день, серое небо повисло над нашим селом, с утра лил дождь, и мне пришлось сегодня остаться дома. Я подошла к старенькому дедову шкафу, в котором хранились дорогие для деда вещи: медали, грамоты, письма с фронта, военные фотографии. В который раз я взяла в руки потертый альбом, начала перелистывать страницы с пожелтевшими от времени фотографиями. Дед сидел около окна и листал газету, изредка покашливая. Я снова всматриваюсь в лица людей, хорошо знакомых мне фотографий. Мой взгляд остановился на маленькой карточке. На ней был изображен мужчина, но черты его лица со временем стёрлись. Я спросила у деда. Это оказался его сослуживец, который погиб в первые дни войны на минном поле. Дед отодвинул в сторону газету, снял очки, несколько секунд молча всматривался в крупные капли, отлетавшие от окна, и, глядя в холодную стену дождя, тяжело вздохнув, начал тихо, почти шепотом, говорить: "Жили мы в далекой от этих мест Украине. Там было хорошо, красиво. Летом все сады были усыпаны сливами, черешней, вишней, яблоками, грушами, такими сочными и большими, что так и хотелось их съесть, торном, всеми сортами смородины ? очень много было всяких фруктов и ягод. Жили мы с родителями и еще с семью детьми: четыре девочки и четыре мальчика. Мальчишки были старшими и поэтому всегда помогали девочкам. Успевали и воду помочь натаскать, и с младшенькими понянчиться, и даже постирать. Но конечно и свои дела, богатырские, делали: дрова кололи, соседям и многим жителям помогали строиться и к родителям на работу ходили, помогали им. Мы росли незаметно, потому что все время было занято, только по вечерам собирались около двора на лавочке и под гитару или баян, пели песни, а иногда и под балалайку, если дядя Кузя из соседнего двора выпьет хмельного вина.
Вот как-то незаметно забрали в армию моих старших братьев. И подошла моя очередь уходить. К тому времени у меня была невеста. Такая красивая, с русыми длинными волосами, высокая, стройная, с выразительными темно-карими глазами. У нее улыбка самая чудесная в мире, летающая походка. Она почему-то не любила животных, особенно кошек.
И вот она проводила меня в армию. Писала письма. Я собирался на ней жениться, как только приду со службы. Вот прошло полтора года. Осталось шесть месяцев мучений, но я больше не мог без неё жить. Как-то мой друг-земляк написал, что моя "будущая жена" уже устроила помолвку с каким-то молодым человеком, у которого богатый состоятельный отец, он приехал из Польши. Да, такое большое расстояние он со своим отцом преодолел в поисках невесты. И ему приглянулась моя "будущая жена". Я был в ярости. Как та, которая клялась, что будет ждать, выходит замуж за неизвестно кого?! Я побежал в этот же день к начальнику нашей десятой роты. Он меня не отпустил, сказал, что осталось совсем немного служить, потерплю до приказа. Я сразу, недолго думая, договорился с ребятами, которые были на дежурстве, и они выпустили меня из казармы поздно вечером. Моя Армейская часть находилась не очень далеко от родной деревни, километров восемьдесят пять. Я шел пешком километров десять, очень устал, хотелось есть и спать, было холодно, поэтому я не мог уснуть, ведь это был конец февраля, я хотел посмотреть, правда, уже не моей невесте в глаза. Вдруг слышу сзади ржание лошади и приближающий стук копыт. Я остановил её. В телеге спал, обнявшись с бутылкой вина, мой сосед по двору дядя Кузя. Его отправили мои сестры предупредить о состоявшейся свадьбе, Кузя поехал за мной в часть, а ребята сказали, что я ушел другой дорогой, через лес, потому что так ближе. Кузя проснулся и сразу, увидев, в каком я состоянии, почти как сосулька, протянул мне фляжку из внутреннего кармана. Я жадно сделал большой глоток, от резного запаха у меня закружилась голова. Мне стало жарко. Я погнал лошадь изо всех сил, она, бедная, дышала как паровоз, а Кузя только поддакивал мне, когда я рассуждал о том, что моя "будущая жена" выходит замуж не за меня.
Время шло. Я был как в тумане. Вот мы проехали соседнюю деревню. Осталось совсем мало расстояния. У меня внутри всё горело жарким пламенем. Сердце стучало так, что, наверное, было слышно дяде Кузе. Я сразу бросился к дому будущей жены, но уже не моей, а поляка. Я забежал в дом, так как дверь была не закрыта. За столом сидела она, в белом дорогом свадебном платье, с закрытым белоснежной фатой лицом. Я не смог сдержать слёз в моих глазах, они скатывались по мерзлым щекам и таяли на солдатской форме, пылающей от раненого сердца. Она соскочила со стула и даже не сказала ни слова, только махнула мне рукой и пальцем указала на дверь. Только через минуту я понял, что должен уйти. Придя в себя от такого удара, который попал прямо в мое пылающее сердце, я тихо развернулся, сделал два шага вперед ,к двери, оглянулся посмотреть в последний раз на прекрасное создание, в её счастливые глаза, которые не будут моими уже никогда. Я вышел из дома, опустив голову и пиная грязный снег, направился к себе домой. Вдруг меня окликнул незнакомый мне голос, я оглянулся и увидел молодого, не очень красивого человека. Это, оказывается, был поляк - тот самый жених. Он был маленького роста, толстый, с большим длинным носом, напоминающим морковку от снеговика. Его длинные белые волосы развивались по февральскому холодному ветру. Я разозлился и, ничего не говоря, подошел к нему, взял его за волосы и два раза ударил. Не смотря, что с ним случилось, ушел к себе домой.
Мать и сестры, увидев у меня на руках кровь, стали плакать, а отец, боясь спрашивать, что произошло, показал письмо с Армейской маркой. Писали друзья: "Тебя ищут, скоро за тобой приедут, и ты будешь наказан за побег, лучше сам скорее возвращайся, приказ будет подписан через два дня, поторапливайся". Я прочитал, не задумываясь, что со мной будет. Мои мысли были совсем о другом. Я не мог понять, почему она так поступила. Мне уже было все равно, что со мной будут делать. Я провалялся в постели до вечера, не вставая ни обедать, ни ужинать. А на следующий день к нам в дом зашли люди в солдатской форме. Я пошел с ними. Мы сели в будку грузовой машины и поехали в часть, где я служил. В то время в Советском Союзе началась война с фашистами. Подошла очередь нашей армии отсылать в помощь русскому народу войска из добровольцев. Я сам попросился, тем более у меня родной дед по отцовской линии живет в Ленинграде. Мне дали один день на сборы и прощание с родными. Как мои сестры и мама плакали, как только они не отговаривали меня, но все равно на следующий день рано утром я вышел из дома с сумкой, в которой было самое необходимое и сухари, и с остальными солдатами поехал в помощь Великой державе. Нас было много. Главнокомандующий разделил нас на отряды и предупредил, что немцы могут быть везде, поэтому надо быть всегда наготове.
Как-то мы остановились в небольшой деревеньке, где располагался партизанский отряд из одних девушек. Мне особенно понравился командир женского вооруженного войска. Эта темноволосая незнакомка с большими зелеными глазами крепко сжимала в своих нежных руках тяжелый автомат. Ее пухлые губы командовали громким, строгим и в то же время приятным голосом. Я надеялся, что мы задержимся здесь до вечера. Но этого не случилось, мы поехали дальше.
Я задумался,…но вдруг очень сильный взрыв и две машины, которые были впереди нас, разорвало на части. Все выбегали из машин и занимали боевую позицию. Замаскировавшись в кустах, мы ждали. Кто-то из нашего отряда, взглянув на небо из-за кустов, потерял сознание. Да, зрелище не для слабонервных: по темному небу низко летели тысячи военных истребителей с фашистской символикой. Они бомбили оставленные нами сотни грузовых машин. Стоял такой гул, что у некоторых солдат не выдерживали нервы, и они выбегали под снаряды фашистов. Мы не могли их остановить, мы лишь, прижавшись к земле, закрывали уши. Тогда нас много погибло без сражения, и наш командир тоже. Но мы всё равно не могли пойти против сотни тысяч немцев. В первой встрече с немцами нас было несколько сотен, а сколько погибло… Но мы все равно шли. Я шел и думал о той прекрасной незнакомке. Вдруг я увидел небольшую табличку, её было почти незаметно. Я читал название как приговор "МИННОЕ ПОЛЕ". Сразу я побежал догонять солдат, которые уже были впереди, но было поздно, они пересекли границу. Я испугался, начал кричать, что дальше нельзя, но в унисон моему крику прозвучали взрывы, и тела молодых парней просто исчезли. Началась паника, солдаты бросились врассыпную, и тоже нарывались на мины. А ведь многим тогда не было и шестнадцати лет…
Я упал на землю и громко заплакал, мне не верилось, что парни, с которыми я только подружился, погибли. В эту минуту я подумал о матерях этих, таких же, как я, молодых парней. Ведь они не смогут их даже похоронить по-человечески, ведь тех мальчишек больше нет, страшно даже подумать, что они навсегда останутся на территории проклятого минного поля. Я быстро соскочил с промерзшей земли и бросился к автомату оттого, что надо мной зарычали бомбардировщики врагов. Я бросился в кусты, чтобы спрятаться, но не успел, меня и оставшихся солдат, выживших после минного поля, заметили и сбросили снаряды. Сквозь убивающий рёв мотора послышались свисты. На секунду наступила тишина. Потом я услышал взрывы. Сначала далеко от меня, но спустя несколько секунд - ещё взрыв, и ещё ближе, я уже не знал, что мне делать, и куда бежать. Вокруг гремят взрывы, над головой устрашающий свист. Вдруг засвистело так сильно, что я прижался к земле и случайно открыл глаза: на меня быстро летело что-то, и это что-то - снаряд, который вот-вот приземлиться недалеко от меня. У меня перед глазами пролетела вся жизнь: и как я подрался в четыре года со старшим братом; как в детстве дергал за косички соседскую девочку Машку; как пошел в первый класс и проспал весь первый учебный день, а одноклассники с учителем не будили меня - жалко; как влюбился и хотел жениться, как она предала меня; вспомнил друзей, которые и сейчас служат в той же армии; конечно, родителей; прекрасную незнакомку; мальчишек которые погибли от минного поля - за одну секунду, даже вспомнил беленького щенка по имени Борзик (он жил у нас, когда мне было 6 лет). И вдруг как будто меня что-то ударило, я рванул подальше от этих кустов и снаряда. За спиной прогремел взрыв. Полетела во все стороны земля. Я споткнулся и упал. Меня накрыло слоем земли. Я еле встал. И тут же потерял сознание. Не знаю, сколько прошло времени. Когда я открыл глаза, была ночь. Такая спокойная мирная тишина, что я даже подумал, что это все был страшный сон. Но нет, у меня болела очень сильно голова и правое плечо. Я хотел приподняться, чтобы посмотреть, что происходит, но не смог. Тогда я еле перевернулся через левое плечо на живот, чтобы ползти. Я, оглядевшись в темноте, увидел кусты, или это была просто высокая трава. Пополз. Преодолев несколько метров на животе, отталкиваясь левой рукой, все силы иссякли, я ведь давно не ел. Может быть, у меня от этого кружилась голова или от раненого плеча. Отдохнув и собравшись с силами, я снова преодолел небольшое расстояние. У меня была цель на данный момент - доползти до кустов, и только там я видел спасение в этой темной тихой ночи. Хоть у меня и болела сильно голова, я знал, что в любой момент могут ехать немцы. Осталось буквально несколько шагов, как я услышал чей-то голос и, как мне показалось, слова были немецкими. Я заторопился и, на удивление себе, через несколько секунд сидел, притаившись в ближайших кустах, и ждал. Но, видимо, мне послышалось. Я оторвал от кустарника веточку с листочками, чтобы съесть ее, ведь есть хотелось, а ничего с собой не было. Хруст от ветки раздался далеко в тишине. Неподалеку мне послышался шорох. Насторожившись, я забыл про раненое плечо и обеими руками, стараясь не шуметь, распределил ветки кустарника в стороны и стал вглядываться в глухую темноту. Я ничего не видел, но вновь наступившая мертвая тишина меня пугала все сильнее и сильнее. Всматриваясь в темноту, я как мне показалось, а может и вправду, увидел человека, стоящего от меня сбоку и смотрящего вперед. Я сразу вспомнил случай из детства: простые вещи, лежащие на стуле, казались мне чудовищем, вот и здесь я с одной стороны вижу человека, а с другой, может, это просто деревья. Несколько минут я, не двигаясь, всматривался в темное "существо", которое тоже не двигалось, как будто вслушивалось. Мое больное плечо дало о себе знать. Я как не старался беззвучно отпустить ветки, не получилось. Столкновение веток и шелест листьев раздались в тишине и это "существо" неожиданно для меня резко повернулось в мою сторону. Я, открыв рот от неожиданности и страха, замер в ожидании. "Существо" издало звук, напоминающий перезарядку автомата. Я сразу понял, что это немец, но не хотел об этом даже думать. Я тихо наклонился, взял первый попавшийся под руку камень, при этом, не сводя глаз с немца, бросил его в соседние кусты, чтобы сделать вид, что там кто-то есть, но я забылся и бросил камень правой рукой и громко застонал, так что немец отскочил и убежал прочь, крича по-немецки "B?r" (что означало "медведь"). Я снова потерял сознание.
Открыл глаза уже в темном, мокром, холодном погребе, прикованный цепями к трубе, видимо, специально сделанной для пленных. У меня уже болело все тело, не только плечо. Я проснулся перед самым приходом немца, сторожащего погреб. Он сначала что-то грубо говорил по-немецки, а потом, приставив ко мне ствол автомата и толкая к веревочной лестнице, показал рукой вверх. Я еле забрался до середины лестницы и меня подняли два немца, ждущих наверху. Они потащили меня, как я понял, к главному. Я узнал эту деревню, мы проезжали мимо нее, и здесь я увидел ту прекрасную незнакомку. Хоть меня тащили быстро, я успел увидеть, как издеваются немцы над солдатами. Я прекратил вырываться и пошел сам. По пути я увидел большие ящики с оружием и боеприпасами. Меня просто убил флаг с фашистской символикой на том месте, где раньше висел флаг Советского Союза над сельским домом управления. Меня начали расспрашивать (там был немецкий переводчик, знающий русский язык). Когда я не отвечал или думал что сказать, меня били, я им сказал только то, что я из Украины и что я ничего не знаю. Они снова, избив меня, отвели в тот же погреб. Потом накормили тем, что осталось у них после ужина. В таком распорядке я протерпел три месяца. Я понимал, что не смогу вернуться воевать против немцев, меня просто не примут обратно, и будут считать предателем. Но все равно я попытался сбежать. Немцев вокруг оказалось слишком много. Меня после неудавшегося побега снова избили. Но после этого немцы поняли, что обратно, в войско, я никак не смогу попасть - за врага считать будут. Они меня совсем не били, но все равно держали в погребе. Так прошло три с половиной года. Немцев в бывшем центре почти не осталось. Я за эти три года выучил немецкий язык. Узнал, что немцы собираются с последними силами последний раз наступить вглубь Советского Союза. И я, неожиданно для немцев, сбежал с их лагеря. Несколько дней я прятался в лесу. Питался растениями, грибами, мелкими животными, вообще всем, что попадалось по пути. Я не знал, что делать, как помочь русским? Как-то ночью мне приснился сон, что немцы ждут подкрепление и что это будет скоро, буквально через две недели. Я проснулся и понял, что я должен пробраться в лагерь и все проверить (вдруг сон сбудется) и узнать тайную информацию. Я почувствовал прилив сил и мои глаза загорелись. Днем я тщательно подкрепился, поймал двух зайцев. Сделал лук и наточил деревянные стрелы. Нашел ядовитую змею, и кончики стрел намазал ядом. Одно снаряжение готово. Нашел молодое дерево, где прочные ветки были в форме "Y" - получилась отличная рогатка. Набрал острых камушков полные карманы.
Я подошел как можно ближе к немецкому лагерю и устроился в густых зеленых кустах. Я дожидался, когда стемнеет. Я сидел и думал о той прекрасной незнакомке, представлял ее голос, губы. Я замечтался и не заметил, как стемнело. Выглянув из кустов, я увидел, что дежурный немец, молодой парнишка с уставшим видом, вот-вот уснет. Я решил его немножко напугать. Он стоял около пустой железной бочки из под воды. Взял рогатку, камушек из кармана, прицелился в бочку и был такой звук, как будто стреляют. Солдат подскочил с места, упал на землю и давай палить из автомата во все стороны. Немцы повыскакивали из своих казарм и видят что никого вокруг нет, а их товарищ спускает патроны, можно сказать, впустую, хотя запасов оружия уже мало осталось. Солдаты посмеялись над ним и оставили его одного, а сами пошли спать. Я немного подождал, пока остальные солдаты уснут. Мне этого молодого жалко стало, но я не за немцев, а за Россию и за прекрасную незнакомку. Я со слезами в душе направил самодельный лук в его сторону, достал из самодельного чехла ядовитую стрелу и, натянув струну, отпустил её. Солдат упал. Я аккуратно забрал автомат и снаряжение, потихоньку запер деревянные казармы (их всего было три) и поджег их. Дом управления, где хранились ценные бумаги с секретной информацией пока оставил. Я знал, что там тоже должен быть свой охранник. И вправду, на меня выскочил пожилой немец с седыми усами лет пятидесяти, я оглушил его прикладом от автомата. Я, не читая, собрал все бумаги и конверты с письмами, воощем все, где может быть что-то полезное. Набрался целый чемодан бумаг. Я поспешил отсюда уйти. Прихватил и оружие старика. Я поджег все оставшееся дома и поехал на немецком грузовике. Я ехал быстро, не зная куда, но я был уверен, что там, где-то впереди, русские. Вот уже утро, а я все еду. Я только подумал, скоро же кончиться бензин, и тут он и вправду закончился. Я пошел пешком с небольшим чемоданом (из кожи, наверное). Шел долго и увидел впереди меня деревушку, я заторопился туда. Здесь на дороге русские меня чуть не расстреляли. Их заинтересовало, зачем я иду с каким-то чемоданом и без оружия, я его перед подходом к деревне оставил в кустах. Русские солдаты обыскали меня. Я попросил, чтобы меня отвели к главнокомандующему, я ему все рассказал, что сумел узнать, и отдал все документы вместе с чемоданом. Он расспрашивал, кто я, откуда. Я, ничего не скрывая, все рассказал (и что три с половиной года сидел у немцев). Главный сказал, что это плохо, добром это не закончиться. Но пока в этом небольшом лагере-деревне я могу ходить, как русский солдат. Главнокомандующий пожал мне руку за помощь и уехал докладывать о найденных документах, кстати, подтверждающие мой, как выяснилось, вещий сон. Он обещал защищать меня, постараться уговорить как можно мягче наказать меня за немецкий плен..." Дед замолчал. Я подползла на коленях к деду и заглянула в его глаза, полные слез. Дед ни разу не рассказывал мне эту историю в таких подробностях. Я медленно вытащила из сморщенных трясущихся дедовых рук потертый альбом, принесла из шкафа теплое одеяло и помогла деду прилечь на старый продавленный диван. Я укрыла его теплым одеялом и он заснул. Дед даже во сне всхлипывал и просыпался со словами "Огонь!" или "В атаку!".
"…..продолжение следует……"

Шевель Елена, 15 лет, с.Ивановка

Рейтинг: 0