В степях Кубани, как известно, лесов было мало. Может быть, поэтому казаки с особым чувством относились к одному дереву, которое украшало их улицу или переулок. О нем даже слагали песни. В одном из них были такие строчки:
Уж ты верба моя,
Листом кучерявая,
Ты не стой, не стой,
Ой, да верба моя,
Над речкою быстрой.
И в самом деле, трудно представить тогдашние полноводные степные реки без огромных вековых ив – стволы в три обхвата! – что видны издалека в любую погоду.
Их густые прутья – ветви отливали золотом. А тогда обильно начинали сыпать снежинки, деревья, укрытые снегом доверху, становились похожими на белые курганы. Но едва приближался февраль- еще трава не выглянула из-под снега, а вербы уже открывали свои крошечные, как бусинки, листочки; они сплетались в тонкую ткань и колыхались, как рыбацкие сети, что вывесили у берега для просушки.
Впрочем, ивы были еще и своего рода природной точкой отчета времени в казачьем быту. Когда люди расходились по домам в день Вербного воскресенья, отмечая вход Иисуса в Иерусалим, и несли перед собой, как свечи, Пушистые ивовые прутики, они знали: начинается преддверие Пасхи, дни великих забот и стараний. Все ждали этот праздник, готовились к нему. Мужчины наводили порядок во дворах и конюшнях, вывозили навоз в поля, готовили конскую упряжь и сельхозорудия для пахоты, чистили и мыли лошадей. Женщины торопились после зимы новым веником собрать паутину по углам и на потолке, нетерпеливо снимали занавески с окон и русской печи, стирали их, разводили известь или белую глину для побелки хат изнутри и снаружи. Спешили достать из сундуков одежду, выветрить ее, выгладить – так и мелькали в умелых руках утюги, паровой да печной!
Удары молота в кузне, звон плотницких топоров по дворам, гул церковных колоколов в будни и по воскресеньям убыстряли весенние дни, делали их короче.
В один из таких дней глава семьи отправлялся на мельницу и привозил домой мешок нулевки – специальной муки для Пасхи. Его бережно заносили в хату, окружали завязывали, брали муку щепоткой, пробовали языком и выносили решение: «Надо только добавить простой муки, чтобы пасхи сверху не потрескались».
И вот уже довольная бабушка ставит опару, накрывает её тулупом и тут же объявляет невестка: «Завтра пасхи печем».
Вдень приготовления пасхи – Великую пятницу – детвору отправляли на целый день из хаты, мужчины находили себе работу во дворе.
В комнатах воцарялась спокойствие: ни грубого слова, ни суеты, тем более ссор. Если что и вспыхнет между невестками, бабушка тут же их усмиряла: «Прекратите! Грех ругаться на Пасху. Хлеб поставили в печь!»
С утра во всех уголках хаты, а особенно ближе к русской печи, пахло ванилью, сушеными фруктами, изюмом, вареньем.
Печь протапливали овечьими кизяками – до тех пор, пока угли не ложились мерцающим ковром по поду. Тогда только по нему разносили деревянными лопатами сырое тесто в формочках. Закрывали большой заслонкой. Все выходили из комнаты, и только бабушка изредка заходила и заглядывала в печь.
Девчонки в это время колотили в стаканах гоголь-моголь, чтобы украсить пасхи, размазав его гусиным пером по верхушкам, после чего посыпали их сверху крашенным пшеном. Когда готовый хлеб вынимали из печи, начинали готовить пироги, пирожки, красили яйца.
Вечером, когда вся семья была в сборе, бабушка скидывала легкое облачко марли – и взором присутствующих открывалась сокровище: большие и маленькие пасхи, напоминавшие купола церквей, смолистые пирожки и пироги с плетенками по середине.
Все домашние кланялись хлебу, крестились, благодарили Бога за щедрые дары. Затем обращали взоры к святому углу, где находились икона Матери Божьей Кормилицы со снопом, и молились ей.
Впереди еще была всенощная служба в церкви, освящение куличей, разговенье на рассвете, праздничное гулянье, катанье на тачанках, груженые линейки богатых казаков, что щедро развозили по станице угощенья бедным семьям: хлеб, сало, окорок, яйца.
Пасха-праздник для всех!

Батиевский Евгений, 15 лет, Тихорецк

Рейтинг: 5