Ее звали Лошадь. Ни Ромашка, ни Роза, ни какая-нибудь Молния, а просто Лошадь. Тем не менее, для Ваньки она была дороже гордых стройных кобыл и породистых скакунов.
Бывало, он целый день проводил в поле, наблюдая за тем, как она пережевывает траву, как вздымаются ее светло-серые бока, как перекатывается темными волнами грива, и как смотрят из-под полуопущенных ресниц ее глаза. Васильковые глаза. Ванька никогда не видел таких. У всех лошадей в табуне глаза были темно-карими, и только у нее одной голубые, как будто вобравшие в себя всю синеву неба.
-Что штоишь? Что шмотришь? -часто сердился на него дед Павел - старый пастух,- И ходит, и ходит. И шмотрит, и шмотрит, а что шмотрит - непонятно. И что ты нашел в этой штарой лошади?
Ванька не мог ответить на этот вопрос. Знал только, что для него она дороже всего на свете.
Лошадь жила на краю деревни. Ее хозяйка, старая полная женщина, имени которой Ванька не знал, каждое утро выпускала Лошадь в табун и каждый вечер загоняла в старое, пропахшее соломой и овсом стойло.
Ванька никогда туда не ходил. Зато утром, сразу после завтрака или днем, после уроков в школе, взяв со стола краюху хлеба, бежал в поле.
-Что тебе эта лошадь? -часто ругала его мать,-Лучше бы об учебе думал. Одиннадцатый год тебе пошел, а ты все ерундой занимаешься.
На самом деле, Ванька учился неплохо. Нет, конечно, бывали в его дневнике и двойки, и тройки, и даже единицы, которые учительница почему-то выводила необычайно жирно и крупно, а вот хорошие оценки - пятерки и четверки - по обыкновению получались какими-то мелкими, незаметными. Вот мать и обращала внимание только на плохое.
Как-то раз, в начале августа, когда Ванька только - что вернулся с поля домой и, сидя на высоком стуле, что-то рисовал в новеньком альбоме, дверь в комнату приоткрылась.
-Послушай, Ванечка. Мы с папой подумали и решили, что тебе просто необходимо получить хорошее образование.
-Я хорошо учусь,- привычно буркнул Ванька, не отрываясь от своего занятия.
-Нашей сельской школы недостаточно,- мать немного помолчала,-Поэтому мы решили перебраться в город. Нет, не навсегда, конечно. Поживем несколько лет у тети Маши... Ты же помнишь тетю Машу? Подучишься, а потом вернемся. Или купим квартиру там. Если захочешь, конечно.
Ванька не отрываясь глядел на свой рисунок.
-Зачем?
Его слова прозвучали как-то очень тихо.
-Разве ты не хочешь иметь хорошую работу?
-Мне всего одиннадцать лет, мам. Рано еще думать о работе.
-Ничего не рано,- отрезала мать и, посмотрев на рисунок сына, добавила,- Может, еще и в художественную тебя запишем. Вон как красиво рисуешь. И, проведя рукой по взлохмаченным светлым волосам сыны, вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
А Ванька так и остался сидеть на своем стуле, разглядывая альбомный лист. Оттуда за ним внимательно наблюдала серая лошадь с небесно-голубыми глазами.
Уезжать было решено уже в середине августа.
-Приедем пораньше, будет время и в новом доме обустроиться, и вещи тебе для школы купить,-часто говорил отец. Ванька на это только вздыхал.
За день до отъезда он пришел на луг позже обычного. Солнце уже высоко сияло на небосводе, жужжали слепли, мухи и оводы - вечные спутники лошадей. Где-то вдалеке шелестел ветвями лес. Лошадь щипала траву неподалёку и, заметив Ваньку , неспешным шагом направилась к нему, по пути изредка останавливаясь, чтобы съесть несколько сочных травинок.
-Завтра я уеду, Лошадь, -его голос звучал как-то тихо и приглушенно, -Но мы встретимся, обязательно встретимся, я знаю. Ты только дождись меня, дождись и не забудь. Слышишь? Ты не забудешь меня, Лошадь?
Она фыркнула и взмахнула хвостом, отгоняя назойливых мух.
-Обещай, ладно? -Ванька заглянул в ее васильковые глаза,- И я тебя не забуду.
Он быстро вынул из кармана маленький ножичек и срезал прядь с лошадиной гривы.
-Это для того, чтобы всегда помнить, -он аккуратно положил волосы в платок и убрал в карман,- С ними мне всегда будет казаться, что ты рядом. А затем он, не оборачиваюсь, поспешил прочь. Лошадь проводил его длинным тоскливым ржанием.
***
Десять лет прошло с этого дня. Может чуть меньше, может чуть больше. Жизнь в деревне шла своим чередом.
-Тань, Маш, -смотрите, какое мне колечко купили.
-Ничего себе!
-Красиво.
Две девочки обступили подругу, гордо демонстрирующую серебряное украшение на пальце.
-А это ещё кто?
-Не знаю.
-Я его в нашей деревне не видела.
-Может, приезжий?
-Скорее всего.
-Странный он.
-Так смотрит на всё. Вроде и радостно, и грустно в то же время.
-Ага.
-Я тоже заметила.
По дороге мимо девочек прошел молодой человек лет двадцати - двадцати-пяти. Светлые волосы немного растрепаны, серые глаза внимательно оглядывают все вокруг.
-На пастбище пошёл, наверное.
-Скорее всего.
-Вам что, совсем не понравилось мое колечко, -надулась одна из подруг.
-Что ты?!
И девочки вновь занялись своим делом.
Человек миновал последние дома и вышел к широкому полю.
-Добрый день, -вежливо поздоровался он с молодым пастухом.
-Добрый.
-А что, -гость внимательно оглядел табун, -Неужели нет...
Он помолчал, но вскоре вновь обернулся к пастуху.
-Чего нет?
-Да... Я так, просто. Давно вы здесь?
-В смысле?
-Ну, давно вы тут пастухом работаете?
-Не очень, года два. Павел Иванович совсем постарел. Тяжело ему за лошадьми-то следить. Вот я ему на замену и пришел.
-А где сейчас Павел Иванович?
-Дома у себя, наверное. Только гостей он не любит. Такой уж характер... Или вы его родственник?
-Нет. Спасибо за помощь.
-Да не за что.
-До свидания.
-До свидания.
Пастух еще долго смотрел вслед удаляющемуся человеку, а потом, почесав затылке, вернулся к своим делам.
-Павел Иванович?
-Кто там ещё?
За дверью послышались шаркающие шаги. Такие знакомые...
-Ох... Неужели Ванька?
-Он самый.
-Ну здравштвуй, здравштвуй. Заходи. Что ж ты так давно в наших краях не появлялшя-то?
-Времени не было. Учиться надо.
-Ох не узнаю я тебя, ох не узнаю. В прежние времена ты об учебе-то и не думал почти, а шейчаш вона как...
-Как же не думал, Павел Иванович? -улыбнулся молодой человек.
-А так, не думал. Ш шамого утра на поле шидел. Даже уроки иногда прогуливал. Уж я-то помню! Вше к лошади швоей ходил.
Его собеседник едва заметно вздрогнул.
-А что же,-он на мгновение запнулся,-Что же с Лошадью?
-Как что? Померла она. Давно померла, года четыре назад. Штарая была... Ну да что об этом? Чаю хочешь?
-Нет, спасибо,-вновь улыбнулся гость.
Они посидели ещё немного, разговаривая о прошедших годах.
-Ну, мне пора,- сказал наконец молодой человек,-Может, вечером ещё загляну. До встречи!Он вышел за дверь и быстрыми шагами направился по просёлочной дороге. Сам не зная куда. Так, думая о чем-то своем, он неожиданно заметил, что дорога кончилась, а перед ним вновь показалось густая трава пастбища. Лошади всё так же, как и много лет назад прогуливались туда-сюда, щипали траву. Пастух казался издалека маленькой точкой. Ярко сверкало солнце. Шумел лес. Молодой человек немного постоял, вдыхая ароматы летнего воздуха, а затем полез в карман и достал из него прядь чёрных лошадиных волос, аккуратно завёрнутых в белый платок. Поднял глаза к небу. Такому голубому. Такому знакомому и одновременно какому-то чужому, а затем развернулся и пошёл прочь. Больше его в деревне не видели.

Анна Семенова, 15 лет, Санкт-Петербург

Рейтинг: 3