Иногда он и воровством промышлял, не брезговал что-нибудь стянуть по случаю. И вот однажды...

Его все звали Митькой. Не Димой, не Димочкой, а просто Митькой. Даже родная мать иногда забывала, что дала своему сыну при рождении такое красивое имя – Дмитрий. И внешность была у Митьки под стать имени: маленький, щуплый, с дерзким прищуром голубых глаз. Походку Митька перенял у дяди Паши. Хорошая была походка, чуть вразвалочку, плечи обязательно сутулые, словно лежало на них не 11 прожитых лет, а, по меньшей мере, 50. И улыбаться он приучился так же – губы скривит, головой качнет, вовсе не улыбка это, а ухмылка какая-то. Жил Митька с матерью, замученной работой и безденежьем, а отца не было вовсе, да и матери, считай, не было, все время на работе крутилась да по дому, а Митька сам по себе рос.
такой случай перевернул всю жизнь.
Утро выдалось сухое, теплое. В школу Митька решил не ходить, что там делать, в школе, когда солнышко весеннее ласкает заждавшуюся тепла кожу, греет щеки, заставляя сиять веснушки. А в школе что – сиди и мучайся, потому как школьную программу Митька давно перестал понимать, а сидеть просто так ему не интересно. Другие что-то отвечают на вопросы учителя, пишут, считают, такие цифры могут и перемножать, и вычитать, а Митька и слов-то этих знать не знает. Да и дети его чураются, все воренышем обзывают и хулиганом. Девчонки пищать принимаются, только приблизится к ним Митька и разлетаются стайками по коридору. Сначала ему это нравилось, а потом приелось. Что нового может услышать? Хулиган да вореныш, да еще от учителей укоризненное покачивание головой: «Ах, какой трудный ребенок! Что поделать, семья неблагополучная». Вот этот Митька и не любил. Что такое благополучная? И где его взять, это благополучие? Давно бы пошел и попросил. А не дали бы, украл.
Так вот, в одно прекрасное теплое утро пошел Митька не улицу. Свой район давно уже знал как свои пять пальцев. Уже неинтересно. Забрел Митька куда-то совсем далеко от дома, шел тихонечко, побаивался – в новых районах своих Митек хватает, как бы по шее не получить. Сел на остановку, вроде бы автобуса ждет, да по сторонам приглядывает – что за народ здесь живет. Да ничего особенного. Люди как люди. Вон мамаша с ребенком толстым, закормленным, суетится возле своего малыша, то печеньку сунет в рот, то погладит. Тьфу, противно смотреть. Никто так за Митькой не ухаживал, он и гордился – не маменькин сынок, самостоятельный мужик. Только самому себе не признался бы, а сердце защемило. Где-то в глубине промелькнула мысль – и я так хочу. Но быстро Митька эту мысль прогнал. Еще чего, слюнтяйство одно. Вон дед старенький, а на профессора похож. Не много-то Митька профессоров знал, в книжках виде, все седенькие, с бородками и в очочках. А у этого еще и портфельчик в руке, потертый, старенький. И тут Митька, как охотничья собака, принял стойку – из портфельчика кошелек торчит. Тугой такой кошелек и на Митьку смотрит. И шепчет: «Возьми меня, ну что же ты, никто не увидит, скорей, скорей!» Рука сама потянула кошелечек, он легко выскользнул, словно ждал, желал, жаждал поменять хозяина, и ловко спрятался в карман куртки.
Что тут началось! Оказывается, мамаша-то не только своим толстощеким закормленным карапузом занята была, остроглазая такая мамаша попалась. Как заорет: «Держи вора, держи!» Ну что такое, опять вор! Так и липнет к нему эта кличка. Только и слышно: вор, вор. Тетки-клуши врассыпную, за карманы свои держатся, девчонки зачирикали, дядьки хватают Митьку за руки, такой гомон подняли. И мать вспомнили нехорошими словами, а еще обиднее всего, что и отца приплели. Один только дед-профессор спокойным остался, словно не его обворовали.
- Ну что, - говорит, - на ребенка напали. Сначала надо разобраться, зачем украл. Может, он голодный и его накормить нужно, а вы сразу милицию звать.
- Ну да, как же! – крикнула тетка с огромными сумками. – Голодный он, жди! Меня вот так на прошлой неделе обокрали, такие же голодные кошелек вытащили, а в нем почти вся пенсия была. Не подумали эти голодные, что я сама месяц голодать буду.
Дед-профессор низко наклонился над перепуганным Митькой. С опаской и мальчик посмотрел на него – чего это она заступается, наоборот, кричать надо, а он добренький какой. И вдруг увидел, что глаза у старика голубые, какие-то выцветшие, как будто застиранные, но очень-очень добрые.
- Пойдем со мной, - сказал он.
И к своему удивлению Митька послушно пошел за стариком.
Жил профессор недалеко.
- Входи, - открыл дверь старик. – Я живу один, не стесняйся.
Мальчик с опаской переступил порог. Комната была одна, и вся какая-то старинная, полутемная, и мебель была старая, не такая, о какой мечтала Митькина мать. И, вот уж глупость, все стены были заставлены книгами. Огромные полки уходили по потолки, и везде – книги, книги. Когда их только читать? И зачем столько?
Осторожно Митька спросил:
- Вы все эти книги прочитали?
- О. – улыбнулся старик. – Это мои друзья. Мои путеводители в жизни, мои подсказчики, советчики. И не по одному разу прочел. А ты любишь читать?
Митька замялся.
- Не знаю. Нет, наверное. Все скучное такое. А как это советчики? Разве книги могут разговаривать?
Старик поставил на стол чайные чашки и конфеты.
- Присаживайся за стол, - сказал он. – У нас будет долгий разговор. Меня зовут Иван Петрович, я всю жизнь поработал учителем литературы, теперь на пенсии но все равно дети прибегают ко мне в гости. А книги… Это же волшебный мир! Они умеют не только разговаривать, но и дают советы, помогают в трудных ситуациях. А говорят они на разных языках. Какая твоя любимая книга?
Мальчику вдруг стало стыдно. С ним разговаривают, как с взрослым, а он … Он ничего не может ответить. Но Иван Петрович все понял и не рассердился. Он вдруг стал серьезным, строгим.
- Вот что, Дима, - вдруг строго сказал учитель. – Я буду ждать тебя каждый день после уроков. Мы должны о многом с тобой поговорить.
Домой Митька шел и не замечал ничего вокруг. Как бросить старую жизнь – там можно целыми днями пропадать на улице, гонять кошек по двору, бегать купаться на речку, драться и обижать тех, кто не может дать сдачи. А что предлагает ему этот старый учитель? Нет, это был сложный выбор.
Всю ночь он провертелся на своей узкой кровати. А утром встал и пошел в школу. Ведь Иван Петрович сказал прийти после уроков…

Амельченко Дарья, 12 лет, Ст. Георгиевская

Рейтинг: 1