Марафон,
или
один день из жизни сельского корреспондента
Я согласен, и впредь не платите,
Пусть шатает меня на ходу;
Не давайте жилья, не кормите –
Все равно на работу приду!
День аванса – нет траурней даты,
Просто нет его в этом году.
Задержите еще и зарплату,
Все равно на работу приду!
Отдыхать никуда не поеду
(Это море имел я в виду),
Голый чай и сухарик к обеду,
Все равно на работу приду!
Премиальных мне вовсе не надо –
Я фигуру свою берегу,
Не нужны никакие награды –
Все равно на работу приду!
Ничего, что одежда помята,
Я не вру, вы имейте в виду,
Если вход для меня станет платным,
Я в кредит на работу приду!
Я приду, даже если затменье,
О морозах зимою забуду,
Если даже в мозгу помутненье,
Я приду, но работать не буду!
(Эти строки являются любимыми для многих сотрудников местной редакции – они отображают реальность... Отчасти.)

Утро... Звон будильника... Значит, сейчас 06:49... Еле слышны осторожные шаги, тоненький напев...
8:00... Уже ни тихие шажочки, а дружный топот всего немалого семейства. Что бы это могло быть? Опаздывают люди!
- Мам, ты не видела мой дневник? Нет? Ну ладно, без него сегодня обойдусь...
- Где же эта чёртова расчёска?!!
Следом мерное жужжание фена, звяканье стаканов и тарелок, грохот книг, шелест бумаг... Это мама блокнот свой потеряла, «а без него никак!» Все что-то ищут, мечутся туда-сюда... А пока искали, забыли, чего надобно. Так всегда, не удивляйтесь!
И вновь:
- Да где же эта расчёска?!! Когда же это всё закончится? Каждый день одно и то же!
А расчёска где? Правильно, у неё же в руках, это я могу сказать, даже если я на другом конце света буду, ведь каждый новый день начинается одинаково. А виноват кто? Ну, конечно, я, мол «положила туда, сама не знаю куда».
Ну вот, наконец, мама оделась, расчесалась, накрасилась... И вдруг на пороге, словно невзначай, спросит:
- А никто, случайно, мою сумочку не видел?
И понеслось: снова беготня, снова стук и грохот, звон и вопли... Нашедшись, несчастная сумка получает привычный «втык», выслушивает «милые сердцу» оскорбления и отправляется вместе с озлобленной хозяйкой на работу. А хозяйка-то почти бежит уже, спотыкается, клянёт эти «долбаные» каблуки (и кто их только придумал?). И вот уже знакомое крыльцо. (Каблучки любят его, оно не просто скользкое, оно очень скользкое). Впопыхах, стараясь не испортить обувь, замерзшая рука хватается за ручку двери и в фойе редакции уже вбегает опоздавшая журналистка. На бегу она сдёргивает с себя пальто и шарф и со всего маху с довольной миной плюхается в рабочее кресло. Пока включается компьютер, она успеет сделать несколько звонков, договариваясь о различных встречах. Сегодня их у неё шесть: две в Бурле, две в Прыганке и две в Боровом. Хм, весело!
Пока водитель уехал на заправку, она замёрзшими пальцами стучала по клавиатуре, набирая запоздалые объявлялки да поздравлялки. Шофер приехал еще 20 минут назад, выпил уж пару чашек чая, раз десять спросил: «Ты скоро?», а эта мадам ещё и с места не сдвинулась, всё откладывает отъезд – работы много. Наконец, корреспондент, приплясывая на оледенелом крыльце, в пальто нараспашку, дожёвывая печенюшку, подбегает к машине и с гордостью заявляет:
- Видишь, как я быстро!
- Ага, - следует ответ от раздражённого Гошки, который нервно докуривает седьмую сигарету по счёту (это я по окуркам судила). – Я ног от холода не чувствую!
Ну, вот и всё, сели, тронулись. И снова всю дорогу: «Бла-бла-бла, бла-бла-бла...». Ну, в общем, как всегда! Приехав в село, казённая машина шныряет туда-сюда по посёлку, то отдавая, то забирая фото, отыскивая нужных людей, блуждая. В итоге, кое-как вернувшись домой (не домой, конечно, а в редакцию, в которой люди только что не ночуют, а в остальном – настоящий дом), писака и шофер опоздали на обед и, не закусив даже, отправились в другую деревню. Там выяснилось, что у водителя «желудок к позвоночнику прилип». Пришлось искать магазин. Есть, слава Богу, такие, где работают добрые люди. Они накормили их бутербродами, да еще и чаем напоили.
Помня, что надо заскочить еще и в третью деревню, журналистка пытается сделать какие-то наброски в дороге и между делом, это «чтоб мыслю не забыть».
И лишь только несчастная писака на крыльце последнего дома покажется, машина уже «рычит», готовая сорваться с места – домой не терпится. Не ей, шофёру. Долетели за семь минут. Уставшие, голодные, холодные люди медленно и молчаливо взбираются на заснеженное крыльцо, мерно идут по тихим мрачным коридорам, авось ещё кто-нибудь здесь... Никого... Ан, нет. Есть одна сотрудница, и та в пальто стоит:
- Наконец-то! Явились! На часы-то смотрели?! Рабочий день час назад закончился! – И не удержалась, похвасталась, - а нам зарплату давали!
Головы наших путников опустились ниже плеч – бухгалтер ушел.
18:27. ..Вот залаяла собака, скрипнула калитка, щёлкнул замок... С большой охапкой бумаг в комнату входит некто, похожий на маму. От утреннего марафета, который был наведён с такой тщательностью, не осталось и следа. Быстрёхонько отхлебнув чаю, она садится за компьютер готовить новый материал, мол, пока в памяти свежо, легче воспроизвести. А когда в глаза словно песок насыпят, молит, чтобы кто-нибудь понабирал, а она подиктовала – глаза не видят ничего, а язык ещё пока шевелится.
Поздним вечером, лишь коснувшись ухом подушки, мама моментально «вырубается».
И снова утро... И снова звон будильника... И снова новый марафон...

Неволина Юлия, 17 лет, Барнаул

Рейтинг: 1