В Салтыковский лес, что тянется от Серебрянки до самого Кожухова, пришла золотая осень. Солнце едва взошло, и над Тарелочкой ещё стоял туман, когда со всех сторон на зелёную поляну напротив купальни стали слетаться птицы и сбегаться звери. Так обычно в начале осени звери собираются на Зверсовет. На нём обсуждаются самые зверские проблемы их жизни. Проблем таких год от года всё больше, и конца краю им не видно. Ведь Салтыковка и окрестный лес зажат со всех сторон городом. Оттого лес и съёживается, словно ёжик.
Открыл cовет старый-старый ворон, исконный житель этих мест. Он помнит времена, когда не только Кожухова – и Салтыковки-то не было на свете, а на её месте шумели вековые дубравы и ельники.

- Здравствуйте, друзья! – прохрипел Ворон. Он хотел сказать что-то ещё, но на пенёк, заменявший трибуну, проворно вспорхнула Ворона и бойко затараторила:
- Я живу возле большого мусорного завода. А рядом с ним – свалка. Тут у нас развелось очень-очень много крыс. И свалка с каждым годом всё разрастается и разрастается, а от прекрасной берёзовой рощи осталась одна аллейка. Крысы всю еду нашу воронью съедают, совсем голодно стало, а что зимой будет?
- А мне прекрасно живётся, - спрыгнула с ветки прямо на пень ярко-рыжая откормленная белка. - Вот я сегодня так наелась, что даже прыгать тяжело. – Она обмахнулась хвостом. - Орехов вдоволь, а уж грибов! И сейчас насытилась, и на зиму заготовила.
- Я с белкой согласен, - кивнул дятел. – Мне тоже с каждым годом всё больше и больше еды достаётся. Жучков-паучков под корой – успевай клевать.
К берегу пруда подплыл Старый Селезень.
- Глупый ты, дятел, даром, что старый, - плеснул он возмущённо крылом по воде. - Что тебе еда – для леса беда. От жука-типографа ёлки гибнут. А опята-грибы на гиблой, гнилой древесине растут.
-А почему же, почему? – всплеснула Белка лапками. - Раньше лес был ухоженный, хороший. Я сама не видела, а бабушка моя говорила. Что ж случилось-то?
- Раньше лесники за лесом ухаживали. Оттого и порядок был. Вот тут они и жили, селезень показал крылом на бывшую лесниковую усадьбу на берегу Тарелочки, – а потом ушли.
Старый ворон приоткрыл глаз и прокаркал:
- Пр-р-равильно. Без лесников лес сирота. Я вон триста лет на свете живу, и всегда лесники были. Петр Первый такой порядок завёл, чтобы лесники лес охраняли, государево богатство берегли.
- Да глупости всё это – лесники какие-то. И без них хр-хрю-хорошо. Были б жёлуди под дубом. Хрю-хрю, жёлуди есть, и ничего больше не надо. – Из кустов выглянул свиной пятачок.
- Молчи, Хавронья, - перебил хрюшку кабан. - О таких, как ты, дедушка Крылов басню сочинил – про свинью под дубом.
- Хр-р-рошо тут говорят, пр-р-равильно, - высунул он из кустов громадное рыло. - Я согласен. Много безобразий. Мы с женой живём недалеко, в Лосином острове. Раньше в вашу дубраву от нас по лесу пройти можно было. А теперь все кабаньи тропки перегородили. Трассу построили. Машины ездят – не перейдёшь. Насилу добрались. Неужто на всём свете такие безобразия творятся?
- Не только у нас с природой плохо, - прочирикала скромная серенькая птичка. - У нас хотя леса остались. А возьми Африку. В Африку мы, соловьи, зимовать летаем. Там леса нещадно вырубают. А ведь тропические леса земле кислород дают.
- А я думала: за границей всё хорошо! – удивилась белка.
- Правильно говорит Соловей, - подтвердила только что прилетевшая Ласточка. - В заграницах ничем не лучше, это мы, перелётные птицы, хорошо знаем. В Китае, например, вообще живой природы не осталось. Она только высоко в горах, где людей нет.
- Что ты говоришь? – возразил Соловей. - Я своими глазами видел: деревьям в Пекине капельницы ставят.
- Оттого и ставят, что слишком поздно хватились. Природу-то уже не вернёшь.
- Что нам до той заграницы? – прервал их разговор Старый Селезень. - Она далеко. Взгляни-ка, что у нас у самих творится. Вот, например, у нас в пруду. Раньше росли камыши по берегам, а теперь остались одни трубы, из которых грязь течёт. В прежнее-то время не только рыбы – раки водились. А теперь и жалкой рыбёшки не выловишь.
- Вот-вот, - согласилась Ворона. - У нас на свалке новые жильцы появились. Чайки с прудов летят. У вас там кормиться нечем, а у нас на свалке – всегда что-нибудь перепадёт. О своей земле думать надо, а не о загранице.
- Природа – одна на всех, - проговорил никем не замеченный Заяц, пугливо оглядываясь по сторонам. - Ей никакие границы не важны. Если в одной части планеты природе плохо, то и в других хорошо не будет. Вырубают леса в Америке – и сразу кислорода всем стало меньше. Из-за этого и климат меняется, и животные погибают, и растения.
- Дорогие друзья! Зверсовет закрывается, - объявил Ворон. – Уже день в разгаре, скоро люди сюда на прогулки приходить начнут. Нам с ними встречаться ни к чему. Так что разбегаемся-разлетаемся под домам.

Арина Стасевич, 12 лет, Москва

Рейтинг: 0