Пурга. Тьма. Снег. Безжалостный ветер бьет путника. Он идет в безызвестность, он растворяется в метели. Снег забивает его валенки. Единственная защита его от ветра - старая тонкая шубенка.
Роман Россиянов уже не помнит, сколько он в пути. Он давно сбился со счета. Если и вспоминал о времени, то ему казалось, что он в дороге не меньше тысячи лет.
Путник не смотрит вперед. Он опустил голову, защищаясь от ветра. Вдруг Роман резко скатился вниз и утонул в сугробе. Кое-как выбравшись из него, он посмотрел вперед. Там вдали показались дома, населенный пункт был освещен электрическими столбами.
Роман, шатаясь и падая, побежал к своему спасению. Теперь он бежал, что было сил, по пояс проваливаясь под снег. Ветер был ему не соперником. Наконец, он добрался до твердой земли. Эта была самая окраина города. Странник удивился, обнаружив, что в городке так тихо и спокойно. Метель как будто не смела нарушать покой мирных жителей. Но Россиянов так устал, что не стал вдаваться в подробности этой странности. На него навалился сон. Измученный странник пошел дальше, ища себе ночлег. Роман зашел в первый попавшийся подъезд. Он долго названивал в разные двери, но никто так и не открыл. В квартирах был слышен только звонок.
«Ну и крепко же здесь спит народ. Ни чего не слышат» - подумал он и направился в подвал. К счастью там оказалось тепло. Он постелил на пол свою жалкую шубенку и попытался заснуть. Но сон сразу убежал от него. Пролежав так несколько, часов он встал, но отдохнуть так и не смог.
Вставал он тяжело и не охотно. В подвале стало жарче и душнее. Здесь не было ни одного окна, поэтому Роман не мог понять темно или светло сейчас. Он вышел, и его сразу пронизал жуткий холод. Вернулся, надел шубу и пошел на улицу.
Уже рассвело. Теперь он отчетливо видел, где находится. Только он не видел людей. По каким бы улицам ни шел, а людей все не было.
«Этот город не может быть заброшен, если есть электричество».
Роман оглянулся вокруг. Одно окно было настежь открыто. Россиянов осмелился посмотреть туда. На него полетели занавески. Он ухватился за подоконник и подтянулся. Сквозь занавес ничего не было видно.
- Здесь кто-нибудь есть?! - прокричал он.
Ответа не последовало. Залезать в квартиру через окно он не захотел. Роман обошел дом и зашел в подъезд. Он звонил в дверь снова и снова. Ответа не последовало. Он взял дверь за ручку, та оказалась не запертой. Мужчина осторожно вошел в коридор. В квартире было очень холодно. Он вошел в ту комнату, из которой дуло. Это была небольшая спальня. Окно настежь открыто, а занавески под властью ветра извивались во все стороны.
Прямо напротив окна стояла большая кровать. Странник подошел ближе и увидел, что на ней спит девушка. Она была бела, как мел и вся дрожала от холода. Одеяло окутывало ее стан лишь по пояс. Руки спрятались под подушкой.
Сначала Роман подумал, что девушка умерла от холода не просыпаясь. Он нагнулся, чтобы хорошенько ее разглядеть и обнаружил, что та дышит.
Путник неловко повернулся и, задев рукой вазу, разбил ее. Он съежился и виновато посмотрел на девушку. Та только поморщилась и перевалилась на другой бок. Пораженный он взял ее за руку. Она ему показалась тяжелой и холодной.
- Девушка, девушка. Проснитесь, - шептал он. Девушка, фыркая, легла на спину. Роман начал тихонько трясти ее за руки, а потом уже взял за плечи и тряс с такой силой, что, казалось, у нее сейчас голова оторвется. Но она так и не проснулась, а только помычала и засопела. Он аккуратно положил ее обратно, тепло укутал и закрыл окно, чтобы та не замерзла. Россиянов сел на край кровати, думая о том, что ему делать.
"Либо она в коме, либо очень крепко спит. И то, и другое невозможно, - думал он, сжимая свою голову. - В больницу позвонить что ли? ".
Мужчина в поисках телефона прошел две комнаты и нашел его только на кухне. Мельком он приметил, как чисто в доме. Нигде не было ни соринки. Он набрал номер "скорой" и около трех минут слушал бесконечные гудки. Роман раз шесть перезванивал, но по-прежнему трубку на другом конце провода никто не брал. Он в сердцах бросил трубку на диван.
Роман решил обратиться к соседям за помощью. Он яростно названивал десять минут, но ответа так и не последовало. Преисполненный злобой, он со всей силы ударил кулаком в дверь, и та послушно открылась - она тоже была не заперта.
- Здесь есть кто-нибудь?! Люди?! Эй!
Странник прошел прямо по коридору и очутился в освещенном солнце зале. На диване у стены громко храпел очень большой мужчина, сложив руки под головой.
Россиянов охваченный недоумением, посмотрел ему в лицо. Оно было так же спокойно, как и у спящего младенца. Вот только младенцы не издают таких глубоких звуков. Роман вошел в соседнюю комнату. Там спала женщина, очевидно, жена этого великана. Выбежал из этой квартиры и так же легко попал в следующую. Все спят. Потом в третью, четвертую пятую... Все спят!
Он метался от комнаты к комнате, от дома к дому, но везде была одна и та же картина - спящие люди.
Мечась по городу, когда стемнело, он наткнулся на больницу. Роман уже не верил, что найдет здесь хотя бы одного бодрствующего человека. Так и получилось - внутри здания царила кромешная непроглядная тьма. Лишь в конце коридора он заметил огонек. Это был кабинет главврача. Сам главврач лежал на столе и крепко спал. Вокруг него лежали стопки папок и бумаг. Очки сползли с переносицы.
- Черт возьми! Здесь хоть кто-нибудь не спит?!
Роман зашел в больничные палаты. Благодаря свету фонаря на улице, проникающему через стекло в комнату, он смог разглядеть нескольких людей. Путник включил свет и он увидел, что три человека спят на больничных койках. Все трое, когда включился свет, замычали и отвернулись. Мужчина погасил свет и пошел прочь из этого места.
Он бродил по улицам, слушал тишину и страшился. Здесь было слишком тихо. К этому времени Роман достаточно устал, и голод заставил его забыть об этих людях. Желудок неприятно сжался и заурчал. Делать было нечего. Где находится ближайший магазин, он не знал, а искать его у него нет никакого желания. Он решил вернуться в квартиру девушки.
Дорогу Роман прекрасно помнил. Дом, как и квартира, погружен в сон и мрак. Девушка только перевалилась на другой бок и мирно сопела. За стеной был слышен могучий храп ее соседа.
Он как вор прокрался к холодильнику и съел первое попавшееся под руку. Его все равно бы никто не услышал, но он ради своей совести старался не шуметь. Покончив с едой, он так же тихо лег спать на диван в зале.
Тишина. Кромешная, непроглядная тьма. Даже храп утих. Идеальное время для сна. Прошел час, второй, третий... Но Роман мучился бессонницей. Он только сильнее устал. Тело отдохнуло, а внутри все кипело от устали. Поднялось какое-то нехорошее, щемящее чувство, которое неприятно сжимало душу и сердце, отяжеляло их.
Роман сел на диван и сжал свою голову. Новые чувства душили его, не давали покоя. Такого он не ощущал даже когда бродил холодный и голодный в пургу. Он тяжело поднялся и пошел в ванную. Впервые за многие годы Россиянов увидел себя со стороны. Вид у него был жалкий и потрепанный. Лицо серое, помятое, нездоровое, обросло бородой. Под глазами мешки. Одежда превратилась в лохмотья и почти не грела. Он долго умывался холодной водой, надеясь, что она сможет его освежить. Помогла только на половину: усталость отступила, но тяжелый осадок на душе стал еще не выносимее.
Россиянов вышел на улицу. Была глубокая ночь. Но холодный ветер не смог остудить его разгоряченную голову. Он вдохнул свежий воздух полной грудью. Силы вернулись к нему. Роман посмотрел вверх и увидел девятиэтажку. Не долго думая он понесся к ней.
В доме работал лифт, но мужчина решил добраться пешком. Задыхаясь, он ступил на девятый этаж. Найти и сломать замок двери, ведущей на крышу, не составило труда.
Роман попал на крышу. Теперь он мог рассмотреть город как на ладони. Город оказался меньше, чем ему казалось. Дома были в среднем не очень высокими, у большинства не больше пяти этажей. Улицы были абсолютно чисты. Напротив этого дома находился какой-то небольшой парк, и судя по яркому огоньку в глубине его, это - Парк Победы. Он располагался рядом с перекрестком. Россиянов опустил голову и увидел внизу непонятный большой круг.
Сам же пейзаж городка был довольно мрачным и таинственным. Ни в одном окне не горел свет. Лишь свет уличных столбов прорывал тьму. Где-то далеко Роман услышал странный, знакомый звук. Это был поезд. Самое заманчивое, самое беспокойное и одновременно спокойное чувство пробудилось в душе странника - чувство свободы. Этот городишко своей тяжелой тишиной каким-то образом смогло на время его подавить, оно умерло и вновь воскресло.
Желая противостоять злому безмолвию, Роман набрал воздуха и, что есть силы, закричал на весь город:
- Есть тут, кто не спит?! Эге-гей! Ау!
Громкое эхо пробежало по всем улицам, не пропуская ни одного закоулочка. Отклика на крик он так и не дождался. Лишь птиц спугнул. Они как по команде все доединой взлетели и подняли шум.
А мой герой меж тем уже спустился обратно с небес на землю. Он был доволен и таким незначительным результатом: карканье ворон хоть ненадолго победило глушь. Роман глубоко вдохнул и направился в парк. Дорога, ведущая к огню длинна. С обеих сторон от нее стояли экспонаты: самолеты, танки, пушки.
Где-то за спиной Романа послышалось карканье.
- Чертова птица! Ух, я тебя!
Россиянов сначала подумал, что ему показалось. Он решил проверить.
- Кто там!? - крикнул он и побежал прочь из парка.
Одновременно навстречу ему бежал маленький человек. Увидев эту маленькую точку, Роман сразу утратил все силы и встал как вкопанный. Человечек подбежал к нему. Это был сухощавый старичок небольшого роста, с замученным взглядом и грубым лицом, обросшим длинной бородой. Огромная шапка неуклюже накинута на голову. Пальто уже изрядно потрепано.
Старик и Роман смотрели друг на друга как на приведения. Глаза дедушки сверкнули радостью. Он очнулся первым, весь дрожа от волнения. У него был резкий, писклявый голос.
- Не уж то Боженька услыхал мои молитвы и ниспослал мне товарища? Я ведь от одиночества чуть из ума не вышел! Хвала небесам, хоть один проснулся!
- Дедушка, - добро усмехнулся Роман, - не местный я.
- Это как так?
- Я - странник. Заблудился, а попал сюда случайно.
- Я все равно рад хоть одного не спящего человечка увидеть. Большая редкость это, знаешь.
- Вы здесь живете?
- Да, я - единственный здесь житель, кто не спит. Идем в мой домик.
Они пошли по длинной улице.
- Как тя звать-то?
- Роман.
- Романов? Да, не. По имени да по батюшке-то звать?
- Я - Россиянов Роман Юрьевич.
Старичок сделал важное лицо.
- Россиянов? Что за чудная фамилия?
- Да, у деда моего грек какой-то имя постоянно коверкал. Ну и соседи это на заметку взяли, и так называть стали. Вот он и взял такую фамилию и очень гордился ею. А как вас зовут?
- Федор Иваныч Кузнецов.
- Здесь только Вы не спите?
- Да, батюшка. Все остальные спят.
- Почему так?
- Не знаю. Я тоже когда-то спал.
- И проснулись. А как?
- Точно не помню. Помню только, как по радио войну объявили, вот и меня, и друзей моих туда забрали. Во время одного сражения я увидал, как одного человечка на куски разорвало. Ох, какое же омерзение тогда проснулось. Да и в голове прошла мысль, что зря, не нужна нам эта война, эта бесчеловечная жестокость. Потом, Роман Рюрич, я вот здеся оказался с несколькими товарищами моими.
- Где они сейчас?
- Померли все от старости. Один я остался, а заснуть мы больше не могли.
- Почему вы не ушли из этого города.
- А куда мы пойдем, батюшка? За пределами города этого проклятого метель вона какая сильная, - сказал Федор Иванович и указал на черту городка. За этой чертой и вправду разыгралась нешуточная буря. - Да и людишек этих бросать жалко. Вот мы и остались и ухаживали за этими сонулями.
Они стояли на окраине города. Романа поразил контраст между тем, что творилось вне и внутри населенного пункта. Буря и покой.
- Как так можно жить? Все спишь и спишь. Это не жизнь, а кома.
- Я им завидую. Вместе со мной не спали все вояки и все мучились. А этим хоть бы хны. Они все дремлют и им все равно, что вокруг них творится. А ты чего проснулся?
- Я и не спал.
- Откуда ты взялся?
- Я уже не помню. Помню только, что я с чем-то не смирился и убежал. Долго блуждал.
- Бунтарь, да? Эх, парень, много же ты на себя взял. Я все думал, почему именно мы проснулись. И я понял. Мы видели и поняли то, что они не поймут. Они просто не жили в это время и это самое время очень далёко от них. Знаешь, и, слава Богу! Мы видалистрашное и никогда забыть не сможем. А сонули, дай Бог, не увидят этого кошмара. Чем меньше знаешь, тем легче быть счастливым. Нам же очень трудно стать счастливыми.
- Чем проще человек, тем легче ему.
- Нет. Тем легче ему понять и обрести счастье. Вот они хотят чего? Семьи, денег, любви, детей. А ты чего хочешь?
- Найти свое место, свою тихую гавань.
- Вот, а мы с моими желали мира без войны. Видишь? Чем меньше человек знает, тем проще его мечты.
- Но ведь нельзя же вот так всю жизнь проспать.
- Можно. Даже не просыпаясь умереть можно.
- Как это может быть возможным? А их можно разбудить?
- Эн, нет. Не трошь их. У них свой мир. Мы там будем лишними.
- Я могу им все рассказать...
- Да, можешь. Они послушают, осыплют аплодисментами и благополучно забудут. К ним твоя мораль не имеет ни какого отношения.
Роман отшатнулся. В его душе вновь проснулось несогласие. Он не понимал покорность Федора Ивановича.
Меж тем они подошли к домику старика. Это было очень ветхое, почти сгнившее строение.
- Зачем Вы здесь живете?
- А где еще? Нет, батюшка, солдат чужого не возьмет.
Они вошли внутрь. Домик состоял из двух этажей. Первый представлял собой прихожую и примыкающую к ней кухню. На втором этаже располагались зал, библиотека и ванная. В доме было темнее, чем на улице. Федор Иванович зажег свет.
- Проходи. Будь моим гостем. Сейчас я тя накормлю и на станцию пойду.
Желая угодить гостю, он порылся в верхних ящиках на кухне и достал булку. В холодильнике нашел масло и немного сыра.
- Извини, Роман Рюрич, просто не ожидал я, что гости у меня будут. Ну, ничего. Даю слово устроить на завтра большущий пир,- торжественно прокряхтел хозяин. - Но, парень, пора идти мне. А то я и так уже опаздываю. А ты кушай, не стесняйся.
Старичок взял какой-то чемоданчик и скрылся за дверью.
А Роман долго и неподвижно стоял возле стола. Есть ему совсем не хотелось, поэтому он положил свой ужин обратно в холодильник. Россиянов поднялся на второй этаж. Он так сильно задумался, что не приметил окружающую обстановку. Он сел на диван и бросил взгляд на стол. На нем стояла рамка с пожелтевшей фотографией. На ней были запечатлены солдаты в этом пустынном городе.
- Это его товарищи, - сам себе сказал Роман. - А вот и он сам.
Большие часы отстукивали каждую секунду. Тишина становилась невыносимой. Сидеть на одном месте не хотелось. Он направился к знакомому месту и все пытался понять старика.
- Он очень устал. Может, поэтому он ошибается? Поразительно, как только он с ума не сошел?
И вот вновь оказался в комнате спящей красавицы. Она все так же спокойно лежала на спине и незаметно дышала. Роману показалось душно, и он открыл форточку. Не поворачиваясь, Россиянов закрыл глаза и перед ним, как приведение всплыл образ безмятежно спящей девушки. Этот образ тронул его.
- Я не сплю, я не такой, как они, - сказал он вслух, - поэтому мне так тяжело. Я не могу найти свое место, быть счастливым в одиночестве очень сложно. Нет, просто не возможно. Но и измениться я уже не могу. Не смогу я забыть все свои мысли, представления и убеждения. Но когда же это произошло? Давно, еще в детстве. Помню, друг был. Влиятельный друг. Один раз как-то он мне приказал ему повиноваться и делать все как он. Я отказался и сбежал. Что было дальше, не помню.
Роман встал на колени перед девушкой.
- Я не ведаю, слышите ли вы меня или нет, но все равно скажу. Вы живете счастливо, безмятежно. Вас не гложет никакие другие проблемы кроме личных. Я так не смогу, не подчинился однажды общим правилам, вот и остался тут, вне сна, - он встал и посмотрел в окно. Уже светало. - Теперь я понимаю, что хотел сказать Федор Иванович. Я понял и его самого. Оказавшись вне сна, он оказался вне общества. Не совсем. Он отдалился от него, от его устоев и понимания. Такие люди часто не счастливы. Он мог бы уйти из этого города, как я, но он хочет быть как можно ближе к тому миру, в котором желает очутиться. Я так не смогу.
Роман вернулся в хижину, но дедушки там не оказалось. Не желая медлить, он во весь дух побежал на станцию. Он знал, где она находится. Станция - больше белое здание на холме - было так же безлюдно.
- Федор Иванович! - закричал Роман. Никто не откликнулся. Россиянов оббежал все этажи, все кабинеты и цехи, но так никого и не нашел. Он уже отчаялся, как вдруг в конце коридора второго этажа заметил чью-то ногу.
- Умер!
Он кинулся туда. Это был Федор Иванович. Он неподвижно лежал на полу. Вглядевшись, Роман заметил, что тот дышит. Он облегченно выдохнул.
- Слава Богу, спит! Поздравляю Вас, Ваша мечта сбылась.
Лицо старика расплылось в улыбке. Россиянов тоже улыбнулся. Водрузив деда на спину, он понес его домой.
- Эх! Все вы слышите, только не отвечаете. Похоже, мое появление сделало Вас настолько счастливым, что Вы уснули.
Мужчина осторожно вошел в домик и поднялся на второй этаж. Он аккуратно положил спящего на диван, стащил с него шапку, шубу, свитер и валенки и укутал одеялом.
- Я не могу остаться в этом проклятом городе. Не по душе мне тишина. Пойду я туда, куда глаза глядят.
Россиянов торопился покинуть город. Вот он уже стоит на черте. Перед ним в лучах утреннего солнца играла буря. В последний раз Роман посмотрел на город и погрузился в пургу.

Мадина Абулханова, 16 лет, Зеленодольск

Рейтинг: 2