Впервые я увидела Пашку на пляже, тем летом мы с друзьями отдыхали в Новороссийске. Стоял холодный серый день. С моря дул сильный ветер, голубое небо заслонили беспросветные тучи, изредка покрапывал дождик. Пашка одиноко сидел на прибрежных камнях, положив рядом с собой черные шлепки. Не знаю, что привлекло мое внимание больше – потрепанный вид, грязная футболка или же его странная поза. Он бессильно положил голову себе на колени и перебирал мелкую гальку, устилавшую пляж. Волны бушевали, они высоко вздымались, накрывая собою визжащих от страха и восторга отчаянных купальщиков. От холодных брызг грозного прибоя наша одежда стала мокрой, и мы решили идти обратно в гостиницу. Пашке же будто не было никакого дела до волн, которые подкатывали к его голым ногам, обдавали их седой пеной, смешанной с песком и темными водорослями, и вновь покорно отступали под натиском шторма. Снова начался дождь. Тяжелые капли глухо отстукивали свою чечетку, увеличивая темп. Гонимые стихией, мы убегали с пляжа; веселые и беззаботные, мы бежали навстречу ветру, влюбленные в этот день, в свою юность. У ворот я оглянулась в последний раз – Пашка уже поднялся и с какой-то отчаянной злобой швырнул в набегающую волну серый камушек. В этот день я Пашку больше не видела.
Следующие несколько дней стояла плохая погода, и на пляж мы не ходили. Но как только выглянули робкие золотистые лучи, и утих шторм, наша компания опять перебралась к морю. Помню своё удивление, когда вновь увидела Пашку. Он сидел на том же месте в компании небольшой собачки; они ели пирожок, по-дружески разделив его пополам. Пашкина футболка казалась грязней, а он – еще больше потрепанным. Я видела его и на третий, и на четвертый день, он всегда сидел на своем месте, часто с ним была его серая лохматая собачка. В своих мыслях я уже называла его хозяином каменного пляжа. Наконец, я решила к нему подойти.
Солнце светило ярко, будто пытаясь отдать все тепло, накопленное за пасмурные дни, которыми было так богато это лето. На небе ни облачка. Изредка горячий воздух рассекали горластые чайки, они резко пикировали в морскую гладь, тотчас же выныривая с крупной добычей. Вся наша компания куда-то разбрелась, и я в одиночестве лежала под зонтиком с каким-то незапоминающимся логотипом. Пашка лежал на камнях совсем недалеко от меня вместе со своей собакой. Я бросила ей еды – так мы подружились с Шариком. Вскоре проснулся Пашка и начал ругать его за попрошайничество, подошел ко мне и извинился. Мы разговорились, завязалось знакомство. Пашка сказал, что живет недалеко от пляжа, и проводит здесь все дни, потому что пишет картины о море и сейчас подыскивает различные сюжеты. Я поверила. День за днем мы все больше времени проводили вместе. Пашка был неплохим собеседником, мы часто спорили на философские темы, которые так волнуют в молодости.
Приближался конец нашего отдыха, друзья уже устали от пляжа, и на море я ходила в одиночестве, чтобы поговорить с Пашкой и поиграть с Шариком. Визиты мои стали длиннее, но я все равно не знала когда Пашка приходит к морю, и когда он оттуда уходит.
В последний вечер мы просидели на берегу до полуночи. Расставаться не хотелось. В воздухе разливалась необыкновенная теплота и счастье. На прощание Пашка сказал:
- К сожалению, я не могу тебе ничего подарить. Я отдам тебе на память мой дневник, если после того, как ты прочтешь его, все равно захочешь встретиться, то мой адрес записан в конце, - мы в последний раз обнялись, и я отправилась в гостиницу.
Отъезд был сумбурным и скучным, дорога домой показалась мне очень долгой, но, наконец, я оказалась в своей комнате и раскрыла тонкую голубую тетрадь в клеточку.
2 мая.
Привет, Дневник! Так что ли мне к тебе обращаться? Впрочем, какая разница, сейчас – ты мое домашнее задание, и мне нужно написать, как я провел свой день. А я как я его мог провести, если сейчас только началось утро? Бред.
Сейчас я посмотрел на время, оказывается, что это все, что я написал за два часа.
4 мая.
Сегодня схватил трояк по физике. Нас пугают будущими экзаменами. Не понимаю, чего волноваться, до них еще целый год!
Завтра мы с родителями переезжаем в Глебовку – это недалеко от пляжа. Теперь смогу туда ездить на отцовской машине, пока он не видит.
15 мая.
Сегодня мы играли в футбол с «А»шниками. Мы их сделали. 5:3 в нашу пользу, теперь будем тренироваться для игры с 11 классами. У них экзамены, они сейчас зубрят учебники, так что победа уже в кармане.
29 мая.
Мы выиграли. Получилось фигово – лежу в больнице. Сам не знаю, как так получилось. Мы праздновали победу, Андрюха привез ящик пива. Вообще, я не пью, но тут такое дело, победили ведь. В общем, домой я шёл поздно, навстречу попался Серега-вратарь - он еле стоял на ногах, и я вызвался помочь ему – мы недалеко друг от друга живем. Дошли мы до центра, а там пацаны сидят из 11, предложили сыграть с ним в карты. Я отказался – нужно было Серегу довести, но он начал бормотать что-то невразумительное, пошел к этой компании, ну и я с ним. Мы немного поиграли, когда я заметил, что Мишка мухлюет. Но на мои слова сперва никто не обратил внимания – все были пьяны. Я повторил еще раз, тогда все начали орать, Мишка, качаясь, подошел ко мне; из его рта сильно разило алкоголем и мятной жвачкой. Мишка начал орать, что я сам мухлюю, что я здесь никто и звать меня никак. Не знаю, что со мной произошло, но я ударил его в нос, пошла кровь, тогда он достал нож…
Я не мастер писать, но заварушка началась, мама-дорогая! Меня ранили в левую руку и в бедро. Но скоро должны выписать – я уже могу ходить по палате.
4 июня.
У меня серьезные проблемы. Что делать?
6 июня.
Я ушел из дома. Дурак.
Все началось с того, что меня выписали из больницы. На следующий день я пошел за хлебом. Стояла прекрасная погода - тепло, в воздухе носятся ароматы теплой травы и летней свежести. Настроение было хорошее, и я что-то насвистывал. Спуск с горы занял не очень много времени, и вскоре показалась центральная площадка. На улицу высыпали мамы с детьми, которые возились в песочницах, качались на качелях и занимались своими важными детскими делами. На лавочках сидели старушки, обсуждали Барака Обаму. Баба Маша спрашивала у тети, Лизы скоро ли он станет президентом Египта. Я улыбался – бабушки с наше время политически очень подкованы. Мы поздоровались, в этот момент из подъезда вышел Миха и Леха. У первого нос до сих пор не зажил, кстати. Не скажу, что я испугался, но сердечко ёкнуло. Ко мне в больницу приходила их мамаша и жаловалась, что я покалечила её сыночка. Что сказать, она пошутила – я посмеялся. На мою защиту встала моя мама – они тогда сильно поцапались. Меня взбесил приход Михиной матери. Пацаны должны выяснять все друг с другом, с глазу на глаз.
Миха с Лехой, увидев меня, переглянулись и ускорили шаг. Я не подал вида, что замечаю их. Они нагнали меня почти у самого магазина. Миха поздоровался, я ответил; в его глазах светился недобрый огонек. Он начал объяснять, что не стоит лезть к старшим (ничего так, завышенная самооценка тоже лечится), но он добрый и простит меня, если сегодня я принесу ему ключи от папиной машины. Внутри пробежал неприятный холодок - я знаю, на что они могут пойти, если я пойду против них, но угнать папину машину… В голове мелькнула мысль рассказать все родителям, но я тут же отмел её. Леха сказал, чтобы я не торопился с ответом. В магазин они зашли вместе со мной. Купили пиво. Я ждал, пока они уйдут, но они ждали меня. Домой мы шли неторопливо. Через чур неторопливо. Меня добровольно-принудительно заставили выпить банку. К горлу подступила тошнота…
Родителей в это время не было дома. Они на две недели уехали в Сочи. Без машины.
Теперь я живу на пляже недалеко от Глебовки. Здесь относительно безопасно – Леха однажды наступил здесь на какую-то рыбу или на ежа, и теперь они ходят только на центральный пляж. Жаль, спать негде, да и погода стоит ужасная – постоянно дует ветер, и то и дело моросит неприятный дождь.
Взял с собой на две недели всего пятьсот рублей. Придется поменьше есть.
8 июня.
Вчера весь день сидел на пляже и смотрел на море. Оказывается, это очень красиво. У меня уже появились две знакомые чайки – они прикольные.
Сегодня решил искупаться, разделся, залез в воду. Дно приятное – песочек; правда, после шторма к берегу прибило медуз, и при каждом гребке обязательно заденешь пару штук. Когда вылез на берег, обнаружил, что на футболке лежит собачонка. Жалкая такая. Куцый хвост, шерсть непонятного серого цвета, местами свалялась, а на ухе красуется здоровенный шрам. Наверно, мне не хватает общества, поэтому я окрестил его Шариком и купил пирожок.
9 июня.
Вот так мое домашнее задание стало моим почти единственным утешением. Мне кажется, что я часто буду перечитывать эту тетрадь – эти события мне большой урок. Больше не прикоснусь ни к картам, ни к пиву.
11 июня.
Ну и ночка сегодня выдалась. Я как обычно ночевал в пристройке к пляжу. Есть здесь небольшая территория, защищенная стенами, она защищает от ветра, но не от дождя. Сегодня был страшный ливень, ветер, гроза – шторм. Волны подкатывали к нашему укрытию. Признаюсь, я струхнул. Хотелось домой. Еще днем я увидел полиэтиленовую пленку, под которой можно было бы спрятаться. Мы с Шариком сидели в углу, прижавшись друг к другу. Было холодно и страшно. Под утро все затихло, и я смог немного вздремнуть.
12 июня.
Уже несколько дней на пляж приходит интересная компания из пяти человек. Сначала я их не замечал, точнее не придавал особого внимания – сколько таких каждое лето приезжает. Но сегодня я познакомился с девушкой. Приятная, правда, странно на меня смотрела. Наверно, пора стирать футболку. Зачем-то наплел ей, что я маринист. Тоже мне, Айвазовский.
Размышлял о прошлой жизни. Сколько всего натворил. Ощущаю себя Робинзоном. Есть время все переосмыслить.
13 июня.
Забавно получается. Всю жизнь прожил на море, но почти его не видел, не полюбил. А тут всего неделя на пляже, а мне уже кажется, что я чувствую волны, чувствую ветер. Иногда в голове появляются мысли, что я хозяин этого каменного пляжа – я знаю здесь все.
Сегодня опять приходила девушка. Мне нравится с ней разговаривать, она здраво рассуждает, может поддержать разговор и звонко смеется. Она познакомила меня со своей компанией – веселые ребята. Я понял, что два парня – это её братья, а девушки – их подруги. Моя новая знакомая проводит время в основном в одиночестве.
14 июня.
Вчера мне показалась, что у моей единственной на сегодняшний день собеседницы день рождения. Вечером поймал себя на мысли, что нужно подирать ей букет. Недалеко от моего укрытия есть садик, где за ограду высовываются большие ромашки. Мамины любимые. Я помню, как мы ходили в поле, когда я был совсем ребенком. Трава доходила мне почти до шеи, я рвал ромашки и носил их родителям, домой мы принесли целую охапку цветов. Они до сих пор стоят… где-то. Мама потом часто говорила, что это первые и последние цветы, которые я ей подарил. Когда они приедут, засыплю её ромашками. Теми самыми, полевыми. У нас во дворе тоже есть сад, но там растут розы и лилии.
Сегодня девушка пришла одна, и я, как дурак, не знал, куда деть цветы. К счастью, она все поняла, улыбнулась и поблагодарила меня. Мы пошли гулять. Она рассказывала о своих планах. Я был изумлен и, кажется, понял, что такое счастье. Она собирается замуж, хотя ей всего восемнадцать исполнилось, и хочет много детей. Я очень удивился – а как же карьера? Навсегда запомню фразу: «Бог дал ребенка, даст и на ребенка».
Тогда я вспомнил свою старшую сестру – она часто повторяла эту фразу. У нас в семье не говорят о ней. Три года назад она погибла в автокатастрофе, родив перед этим сына. Родители не знали об этом. Считалось, что она спуталась с каким-то парнем, он пил, и она покатилась вместе с ним по наклонной. Один я знал, что она пыталась его вытащить, один я знал, что ребенок сейчас в детском доме, но ничего никому не говорил. Сестру считали ненормальной с детства, и я не очень хорошо к ней относился. Тем более она жила с бывшей папиной женой. Какой же я дурак. Меня терзает совесть. Обязательно заберу малыша с собой. Ужас, я даже не знаю, как его зовут.
Сегодня мне не уснуть. Шарик скулит под боком. Душно. Что-то ноет внутри.
16 июня.
Два дня мы уже гуляем вдвоем. Говорят, что не бывает дружбы между мужчиной и женщиной. Наверно, в моем случае это не так. Мы разговариваем, балуемся, спорим. Она рассказывает мне про своего будущего мужа. Я его уважаю.
Все еще думаю про сестру и про племянника. Надо уговорить родителей усыновить его. 29 июня мне исполниться восемнадцать лет. Я бы хотел сам воспитать его, как родного сына. Прости, сестричка
17 июня.
Моя подруга завтра уезжает. Она мне многое помогла приобрести, а я даже не могу ничего ей дать взамен. Думаю подарить ей эту тетрадку в знак благодарности.
Спасибо тебе большое. Не забывай меня и пиши: «Пашке. Набережная Новороссийска, незаконченное строение справа»
Внутри все всколыхнулось. Эмоции забурлили, закипели, но я молчала. Я испытала потрясение.
***
В Новороссийск я отправилась следующим летом. Меня сопровождал муж и малыш, притаившийся под сердцем. Мы поселились в той же гостинице, каждый день ходили на тот же пляж, в надежде отыскать знакомое лицо, но дни тянулись за днями, а чуда так и происходило.
В последний день мы выбрались в город, что бы поставить свечку об удачном путешествии и за здравие знакомых и родственников.
Церковка была небольшая, но уютная. Шло венчание, и мы решили подождать на улице. Солнце светило ярко. Вокруг чирикали воробушки и голуби,было тепло и спокойно.
Через полчаса на крыльце показались новоиспеченные муж и жена. Я с криком счастья осела на лавочку. Это был Пашка. Он тоже узнал меня, что-то зашептал молодой жене, и они подошли к нам. Рядом шел малыш лет четырех.
- Ну что, Андрюшка, здоровайся, это твоя спасительница.
Все были счастливы.

Ксения Фролова, 16 лет, Ульяновск

Рейтинг: 0