За окном тишина. Хлопья снега, кружась в завораживающем танце, приковывают мой взгляд. Интересно, падающий снег так успокаивающе действует только на меня? Почему, когда идёт снег, вокруг всё затихает? Может, снег – это сон природы? Ведь так уютно под снежным одеялом… Мои размышления прерываются телефонным звонком. Я не спешу к аппарату – знаю, что сейчас услышу родной голос. Я уверен, что мое состояние передалось любимой сестре Любаше: её снегопад тоже не оставил равнодушной. Да и как иначе.
1940 год. Фашисты оккупировали Францию. События развивались стремительно. Думали ли мои родители, что немцы так быстро займут Париж? Конечно, нет! Отец, активный антифашист, страстный патриот, ни на секунду не допускал такой мысли. Но это случилось…
Наша семья одна из первых расплатилась за нежелание стать подданными «великой империи». Отец исчез сразу после вторжения фашистов. Уже после войны мы узнали, что он погиб в боях за Париж. Маму как жену антифашиста расстреляли прямо дома. Сидя под кроватью в соседской квартире доброй тети Аннет, я и сестра слушали выстрелы, погубившие нашу маму. Через два дня не вернулась домой и тетя Аннет. Начались наши мучения…
Первым из дома, как старший, вышел я. Куда идти? Но идти надо: младший братишка тяжело болен, уже сутки не приходит в сознание, лекарство, обещанное тетей Аннет, он так и не получил. Я долго бродил по улицам города, который стал мне совсем чужим: чужие люди, чужая форма, чужой язык… Стучась в двери друзей и знакомых родителей, я слышал лишь тишину. К вечеру я решился на кражу. Но даже найти открытую аптеку было трудно. К несчастью, я всё-таки нашёл её. Кража не удалась: я попал в полицейский участок.
Через пять дней меня отпустили. Придя на квартиру к тёте Аннет, сестры я не увидел. Моей единственной находкой стал холодный трупик младшего брата. Я долго оплакивал его. Но я знал – оставаться здесь нельзя. Выйдя из дома, побрёл куда газа глядят. На пустые парижские улицы тихо ложился снег, первый снег этой страшной, холодной зимы. Я опустился на ступени какого-то здания и стал заворожённо смотреть на снег
Очнувшись в незнакомой комнате, я даже не испугался: мне уже было безразлично, где я, что со мной будет дальше – здесь тепло, а это сейчас главное. Скоро в комнату вошёл молодой мужчина в рясе. «Священник,» - подумал я. Оказалось, что это он, спеша на ночную службу, нашёл меня на пороге церкви, когда я уже начинал замерзать. Конечно, я не знал, что сегодня большой праздник – Рождество Христово.

Это раньше вся наша семья несколько дней готовилась к встрече Рождества: мама пекла вкуснейшие пироги с курагой, папа учил с нами рождественские песни на русском языке (мои родители были русскими эмигрантами). А в ночь на седьмое января мы всей семьёй шли в церковь на праздничную службу. Рождество и Пасху – любимые праздники – наша семья отмечала по всем традициям (за этим строго следил папа). Удивительно, что в ту страшную ночь, когда я чувствовал себя таким одиноким, я пришёл именно к русской церкви. Часто думаю, разве это не чудо?
Страшная, холодная ночь после прихода в церковь стала для меня счастливой: детей антифашистов тайно вывозили за границу. Молодой священник, укутав меня в теплое одеяло, посадил в кабину грузовика. За окном машины мелькали затихшие парижские улицы. Хлопья снега, кружась в завораживающем танце, приковывали мой взгляд.
Тогда, сидя в холодной кабине старенького грузовика, я ещё не знал, какой подарок заготовила для меня эта рождественская ночь. Моя сестра, найденная другом отца в пустой квартире, ехала в кузове того же грузовика и смотрела на тот же парижский снег. Разве это не чудо?! Любаша уверенна: ЧУДО! Настоящее чудо!

Мяснянкина Яна, 13 лет, Тихорецк

Рейтинг: 2