I
За окном звенела капель, хотя был ещё февраль и земля не освободилась от снега. Солнце не показывалось из-за туч уже несколько дней. Природа будто плакала все последние дни: ночью подмораживало, а днем пригревало как-то странно, без солнца. Так хотелось погреться душой, а то всё как-то очень грустно и одиноко в последнее время.
Утром позвонил Сергей и сказал, что сегодня не приедет: много дел дома накопилось, да и дорогу развезло.
Надежда, убеленная сединами деревенская женщина, вышла на крыльцо старенького дома, внимательно осмотрела пустой зимний сад. Поваленный забор и заросли дикого винограда заставили её остановить взгляд на несколько минут и задуматься: опять я сегодня одна.
Всякое утро начиналось одинаково. Надежда прошла через сени на хозяйственный двор и подошла к сараю. Дернула за ручку двери, и её одиннадцать курочек выпорхнули, словно бабочки, на свежий воздух. Петух, важничая, вышел, как всегда, последним… Хозяйка накормила свою живность, подошла к другому сараю, в котором пищали четыре подросших щенка от рыжей Белки. Налила оставшейся от вчерашнего ужина похлебки, размяла несколько кусочков хлеба. Щенки, словно пушистые комочки, подкатились к миске, припали к ней и смачно зачмокали. У Надежды на душе немного посветлело, глядя на то, что осталось от некогда большой и дружной семьи.
Вернувшись на кухню, она только теперь вспомнила о себе: налила чаю, достала черный хлеб и клубничное варенье, протянула руку к радиоприемнику и щелкнула потертую кнопку старенькой «Виолы». Волны, словно в шторм, никак не могли настроиться, потом вроде как утихомирились, и диктор официально, а может быть, просто, как свою повседневную работу, зачитал очередной текст о двадцатилетии вывода советских войск из Афганистана. Что-то больно кольнуло женщине в сердце. Чай пить расхотелось. Пришлось налить пустырничку в столовую ложку, запить холодной водой… Боль все не отпускала.
Надежда, медленно ступая, прошла в спальню, на стене которой висели фотографии родных. С одной из них, последней черно-белой фотографии из Кандагара , на постаревшую мать смотрел её Андрей. Рядом были яркие, глянцевые фото её младшего, Сергея, с семьей, внучками Верой и младшенькой Любашей.
II
Сами по себе потянулись руки к старенькому альбому в бархатном переплёте, уже замызганному по краям, но таившему многие годы нелегкой жизни. Поудобнее расположившись на стареньком скрипучем диване, она укутала потеплее ноги шалью, которую подарила ей невестка, и открыла первую страницу фотоальбома. И нахлынули воспоминания, словно кадры документального кино вырвались на экран старенького сельского клуба!
Когда-то её Андрей был смыслом всей жизни. Маленький, но очень смышленый, здесь, на этой фотографии, он с огромным плюшевым медведем. Слезы наполнили глаза мудрой женщины, слезы, которые невозможно было сдержать. Как наяву, она вспомнила тот летний день, когда вместе с мужем и сыном они поехали в город за покупками и зашли в привокзальный фотосалон. Фотограф был весельчак, распоряжался в своем салоне по-хозяйски и , усадив малыша рядом с общественным медведем, долго настраивал фотоаппарат, обещая, что вот-вот вылетит птичка. Птичка наконец-то вылетела, и они, счастливые, отправились гулять в парк. Фотографии получились необычные, для деревни редкие. Тогда же Надежда с Иваном купили и этот фотоальбом. Свадебных фотографий у молодых не было, поэтому первый снимок на память - это двухлетний Андрюша в фотосалоне.
Перевернув страницу, Надежда увидела сына уже семилетнего. С фотографии смотрел умный первоклассник, в руках «Букварь», голова чуть наклонена. Стрижка модная, «под бокс», взгляд круглых темных глаз, слегка смущенная улыбка выдавали будущего отличника. Белая рубашечка и новый школьный костюм, купленный в «Детском мире» за пять рублей восемьдесят копеек мамой для школы, сидели хорошо.
А на этой фотографии Андрей со своим классом и первой учительницей Лидией Семеновной. На ней сын во втором ряду третий слева. Все тот же пронзительный взгляд… Красивое, но грустное оттого, что болело горло, лицо выделялось ( да какая мать не узнает своего ребенка!) из целого класса ребятишек.
Вдруг Надежда поймала себя на мысли, что в этом альбоме нет семейных фотографий. Да откуда им тут взяться! Иван умер рано, попав по пьянке под колеса комбайна. С тех пор в жизни все переменилось, и сын для матери стал главной и единственной заботой. А заботы и работы в деревенском доме всегда хватало: и огород вскопать, и дров наготовить, и печку затопить, и воды из колодца принести. Да мало ли ещё что?..
А вот фотография с выпускного вечера, после которого сын вдруг сразу возмужал. Учителя прочили ему хорошее будущее, учебу в институте, хорошую должность… Но решение остаться дома и работать в колхозе Андрей принял резко, по-мужски уверенно: «Не оставлю тебя, мама».
Потом пришло совершеннолетие. Первая повестка в райвоенкомат. А через две недели - отправление в армию, в Афганистан. Как ножом по сердцу резануло тогда Надежду, но виду не показала. Еле сдерживая слёзы днём, ночью давала им волю, доверяя свои мысли только подруге-подушке.
Первое письмо, короткое, но такое теплое и родное, пришло уже через неделю. В нем сын писал, что всё нормально, друзья и командиры хорошие, войны пока не видел. Но материнское сердце не обманешь, оно, как часовой, всегда на посту, чувствует, как там сын. Днем за работой мысли разлетались, а ночи с тех пор Надежда не любит: длинные они, страшные; сон ушел, наверное, навсегда.
Первые полгода письма приходили часто. Почтальонка Валентина стала долгожданной подругой. Всё самое сокровенное доверяла ей Надежда, а та умела слушать. Попьёт чайку, передохнет и дальше по улице со своей тяжелой сумкой идет, разносит газеты, журналы, письма.
Уже поздней осенью пришло письмо с фотографией. Как обрадовалась мать, увидев сына живым и невредимым, взрослым и ещё более серьезным. Андрей писал: «Это мы на перевале Кандагар. Справа мой лучший друг Володя из Брянска, а слева – Тимур, он из Казахстана». Да, большая страна ввязалась в эту ужасную войну . Но, наверное, так надо было.
Шёл декабрь, приближался новый год. Валентина давно не заходила…
Прошёл январь. И февраль уже заканчивал свой размеренный шаг… Надежда с нетерпением ждала весточки от сына. Выходила после обеда, садилась на холодную кривую скамейку и долго-долго ждала Валю. Вот вдалеке мелькнула знакомая фигура, с толстой сумкой на боку. Сердце как-то неожиданно и совершенно по-новому заколотилось в груди. Надя была готова на крыльях полететь навстречу подруге, но ноги сделались ватными, и совсем не было сил двигаться… Валентина как-то странно, молча подала конверт с напечатанным адресом (наверное, из военкомата). Глаза Надежды мгновенно наполнились слезами, в них отразилась невыносимая боль, потому что все вдруг стало понятно. «Ваш сын героически погиб, выполняя воинский долг…» Дальше были подробности боевой операции, в ходе которой погиб весь отряд из сорока человек… Боже мой, сорок таких страшных писем, сорок поломанных родительских судеб, сорок несостоявшихся семей, сорок нерожденных детей… (А по сухой статистике таких сердец около пятнадцати тысяч…) «Да какое мне дело до остальных! У меня отняли руки, глаза, вырвали с корнем душу! Как жить?! Зачем жить?!»
Земля уходила из-под ног… В глазах потемнело… Надежда очнулась на диване, рядом сидела Валя и причитала:
- Да что же за работа у меня такая?! Горе-то какое…
Наступила весна. Распустились клейкие нежно-зеленые листики березы. Утопал в белоснежном цвету старый сад. Расцвела сирень и черемуха…
Но не для кого было сажать картошку, лук, капусту, да и не хотелось вовсе. Не то что сажать огород - жить не хотелось.
III
Прошло два темных года. Однажды ночью сгорел на краю деревни старый деревянный домишко, в котором жили Ирина с Костей и маленьким сыном, молодая семья заезжих, чужаков, так и не ставших в деревне своими. В ту страшную ночь пожарным, прибывшим из города, удалось спасти только их маленького сынишку, а мамка с папкой, мертвецки пьяные, любившие покурить лежа в постели, погибли.
Малыша забрали в город. И в сердце Надежды закралась надежда: а может, это жизнь дает ей ещё один шанс оттаять душой, каждый день разговаривать с родным человеком, готовить еду, стирать, смотреть в глаза ребенку - словом, то, что и называется жизнью. Поговорила с Валентиной, сходила в колхоз и сельсовет. Собрала кучу документов. Так маленький Сережа вновь вернулся в деревню, в семью той, которая стала для него настоящей матерью, сильной, уверенной, любящей…
Не случайно в народе бытует пословица «Не красна изба углами, а красна пирогами». И вернулись в дом к Наде и уют, и пироги… Мама Надя была лучшей мамой на свете.
Сергей рос, не вспоминая свою прежнюю жизнь. Всё у него было: школа, институт. Не было только армии, той, что уже отняла одного. Жить остался в городе; жена - красавица-юрист; две очаровательные дочки, Верочка и Любочка, уже ходят в детский садик, дай Бог им всем здоровья. К бабушке в деревню приезжают нечасто: у родителей работа, да и детский сад без причины не пропустишь. А что за причина не гостить у бабушки? Не уважительная.
IV
Вот и сегодня они опять не приедут. Печальные глаза Надежды наполнились слезами от одной только мысли об этом. Сердце подсказало, что надо бы зажечь лампадку. Не спеша, подошла она к иконе Божьей матери, огрубевшими от тяжёлой работы руками чиркнула спичку, и огонек, едва колыхаясь, растопил накопившуюся грусть. В эту минуту раздался стук в окно, веселый смех внучек-хохотушек, яркий, напевный голос невестки и сильный мужской бас сына:
- Мама, мы приехали!
И Надежда, счастливая, пошла открывать дверь.

Луцай Анна, 15 лет, п.Совхозный

Рейтинг: 1