Автобус уже полдня ехал по пыльной извилистой дороге. Был жаркий летний день. Лето вошло в ту пору, когда природа щедро баловала людей своими первыми дарами: фруктами, ягодами, овощами. Особенно в этом году уродились вишни. Под ярким солнцем деревья сверкали россыпью бордовых ягод. По обе стороны дороги, то тут, то там попадались «стихийные» рыночки или одинокие торговки, предлагающие проезжающим свой вкусный сочный товар.
Только мы въехали в небольшую деревеньку, как автобус словно подбросило, и одновременно послышался громкий резкий хлопок, движение прекратилось. Водители вышли, осмотрелись — оказалось, лопнуло колесо. Пассажиров попросили на время ремонта покинуть автобус. Обрадовавшись возможности размяться, шумная толпа потянулась к выходу. Кто-то пошел покупать вишни, кто-то любоваться видами мелкой речушки, узкий рукав которой блестел за ближайшими деревьями, молодая мама развлекала близняшек, лет четырёх, показывая им пятнистую, как географическая карта, корову с маленьким телёнком, неспешно пощипывающих траву на выгоне.
Я решила прогуляться по деревеньке: меня, как городского жителя, привлекала спокойная тишина сельских улиц, которую нарушали только ленивый лай собак и кудахтанье кур. Свернув на ближайшую от дороги улочку, я прямо перед собой увидела старика, одиноко сидящего на скамье у забора. Вид у него был самый обычный: седые волосы, морщинистое лицо. Одет он был в простые брюки и светлую рубаху. Двумя руками опирался на толстую суковатую палку. Прямо над его головой росло роскошное вишнёвое дерево. Он настолько был погружён в свои мысли, что не шелохнулся даже тогда, когда крупная перезревшая вишня упала прямо перед ним, пропитав соком дорожную пыль.
- Что же у вас такое добро пропадает, дедушка? - не удержалась я. - Куда ни глянь — все вишнями торгуют. Может, Вам помочь...
Он вздрогнул от неожиданности. Повернул голову в мою сторону, вздохнул и заговорил чуть надтреснутым голосом. Я никогда не думала, что задав один-единственный простой вопрос можно узнать целую историю жизни человека.
- В 1941 году мне было 9 лет. Жили мы в большом селе. Была тогда у меня небольшая, но дружная семья: отец, бабушка и трехлетняя сестренка. Мать моя умерла, когда она родилась, и отец назвал сестру, как и маму - Катюша. А нянчился с ней в основном я: бабушка — старенькая, батя целый день в поле. Он ушёл на фронт в первые дни войны. Прощаясь, сказал:
- Сынок, остаёшься за хозяина. Помогай бабушке. Береги сестрёнку! Ты за Катюшу в ответе: ты ей теперь и мать и отец!..
Не прошло и часа, как я уже знала почти всё о его трудной судьбе.
Память человека слабеет с годами, но этот летний день сорок первого он помнил до сих пор. Артиллерийская канонада несколько дней слышалась очень отчётливо, а потом вдруг наступила тревожная тишина. Хотя немцы до деревни ещё не дошли, нехватка продуктов ощущалась. Сестрёнка его, маленькая, худенькая, уже несколько дней просила нарвать ей вишен, а бабушка со двора уходить не позволяла - боялась за детей. В тот страшный день он встал рано. Самые вкусные вишни росли в заброшенном саду на краю деревни. Взяв ведро, направился туда. Мальчик не набрал ещё и половины ведра, когда раздались автоматные очереди. Странно, ему казалось, когда бежал назад, казалось, что каждый удар сердца сопровождался выстрелом. А когда прибежал, во дворе было тихо и пусто. Бабушка и Катюша лежали возле колодца, на их белых ночных рубашках – пятна, словно следы от спелых раздавленных вишен...
Он опустился на колени, обнял сестрёнку, кричал, звал, гладил руками раны на груди, и её кровь смешивалась с вишнёвым соком на его руках. Это последнее, что он ясно помнил...
- Самое обидное, что на следующий день, хоть и ненадолго, но село наше отбили у фашистов... Дальнейшие полгода были как в тумане. От ужаса и пережитого горя я онемел. Помню, как меня куда-то везли, помню госпиталь, потом детдом. Меня осматривали врачи, что-то говорили, пожимали плечами. Уже выпал первый снег, затем наступил декабрь, а я всё не говорил.
С первых дней декабря начались ожесточённые бои на всех фронтах под Москвой. Атаки сменялись контратаками. Населённые пункты, железнодорожные станции переходили из рук в руки. Но подступы к Москве были неприступны. Все напряжённо ждали известий с фронта. И вот, наконец, прозвучало историческое сообщение «В последний час».
«...6 декабря 1941 года, - говорилось в сообщении, - войска нашего Западного фронта, измотав противника в предшествующих боях, перешли в контрнаступление против его ударных фланговых группировок...Группировки разбиты и поспешно отходят, бросая технику, вооружение и неся огромные потери...»
Так был остановлен кровавый марш фашистов по нашей земле, он стал переломом в этой войне. Наступил и на нашей улице праздник. Именно тогда я впервые услышал родное имя «Катюша». Оно стало ласковым именем могучего оружия, сыгравшего важную роль в битве за Москву. И для меня это стало переломом. Я словно очнулся ото сна. Я постоянно повторял Катюша, Катюша... И напряжённо вслушивался в сообщения Совинформбюро, надеясь ещё и ещё услышать дорогое имя, словно это моя сестрёнка била по врагу. Не одна, а десятки, сотни моих дорогих Катюш. С этого дня я ожил…
Он помолчал немного, а потом добавил:
- Много лет спустя я узнал, что первый свой залп батарея «катюш» дала по скоплению гитлеровских эшелонов на железнодорожном узле в городе Орша 14 июля 1941 года, то есть на следующий день после гибели бабушки и сестрёнки.
Вот такая история... А вишен я с тех пор не ем...
Раздался зычный сигнал автобуса. Это водители оповещали разгулявшихся пассажиров, что пора в путь. Попрощавшись со стариком, я поспешила к автобусу.
Автобус тронулся. Мои спутники громко делились впечатлениями. А я, глядя в окно, думала о том, как удивительно неразрывно связаны судьба одного человека и история целой страны. И ещё о том, что грозное оружие с девичьим именем, несущее смерть врагам, может вернуть к жизни человека...

Ткаченко Юлия, 17 лет, Тихорецк

Рейтинг: 1