Над головой нависло тоскливо-серое небо. Деревья стояли совсем голые, и от взгляда на них мурашки бежали по телу. Беспомощные сухие листья безжалостно втоптаны в чёрную грязь. С утра не переставая моросил дождь. Ветра не было, но и без него довольно зябко. Погода мокрая и какая-то противная.

Он неспешно шагал по городской улице, ступая в лужи. Его новые ботинки немало страдали от этого, но ему всё равно. Это был мужчина средних лет, высокий, красивый, с тёмными волосами и серыми глазами. У него прямая спина и широкие расправленные плечи. На нём были отутюженные брюки, серое пальто и новые ботинки. Они довольно сильно запачкались, но ему всё равно.
Он любил такую погоду. Эти унылые дожди одинаковыми бесцветными днями вовсе не нагоняли на него тоску. Ему всегда нравилась поздняя осень.

Замёрзшие люди спешили укрыться, спешили домой, чтобы просохнуть и отогреться. Теплый плед и чашка горячего чая – вот, чего им хотелось. Они запахивают куртки, прячут руки в карманы и быстрее семенят, каждый в свою сторону.

Он смотрел на них как-то снисходительно, даже с жалостью. Он никуда не спешил. Медленно идти по мокрым городским тротуарам – именно этого хотелось ему, и казалось, он один из людей может получать истинное удовольствие от этого.
Он привык отличаться ото всех, всегда так было. Всегда он любил то, чего не умели, не могли, не хотели любить другие. Ему нравилось пить горячий чай летом, он любил безобразные проказы детей, любил улыбаться людям. Не разделяя мир на плохое и хорошее, он просто любил его таким, какой он есть.
С первого взгляда этот мужчина был и впрямь немного странный. Он был уже не молод, но имел свежий, всегда горящий взгляд. Должно быть, именно благодаря этому взгляду и этой ровной осанке он не выглядел на свой возраст, ему едва ли можно было дать больше тридцати пяти. У него не было семьи. Он нравился женщинам и любил детей, любезно общался с ними, но сдерживал всегда на определённом расстоянии. Семью завести он даже не пытался и будто вовсе не хотел этого.
У него было много друзей. Он не стремился к этому, всё получалось как-то само собой. Казалось все, кто видел его хоть однажды, кто хоть раз общался с ним, уже считали его другом. Он мало рассказывал о себе и вообще говорил довольно мало. Он не любил темы будущего и прошлого, жил настоящим, но и о нём не сильно распространялся. Но зато темы отвлечённые он всегда был готов подбросить и поддерживал охотно. Никогда не грустил, весело шутил и улыбался даже мало знакомым людям. Он появлялся тихо и старался быть в тени, но помимо собственной воли всегда становился центром внимания. Его любили. От взгляда его молодых глаз, от жестов его становилось как-то легче и даже радостнее. Становилось будто свежее и чище. Как после дождя. Даже животные находили в нём что-то особое. На него не лаяли собаки, и кошки не боялись его. Едва ли кто-то мог бы внятно объяснить эту симпатию, но он нравился всем, кто имел возможность увидеть его.

Он всё так же бесцельно шёл по мокрому асфальту. Мимо бежали люди с зонтами, быстро проносились машины. Он шёл и думал о чём-то своём. Думал, что любая погода достойна чьей-то любви, думал о том, что у маленькой дочки его приятеля скоро день рождения, а у того неприятности на работе, думал о новой книге, ещё о чём-то думал… Опять вспоминал девчушку друга и думал о том, как здорово быть отцом. Потом отгонял эти мысли и снова думал о чём-то другом. Встряхнул головой и обнаружил, что довольно далеко зашёл. Остановился на секунду. Куда дальше? Никуда казалось не надо. Решил идти в магазин. За куклой.

В магазине почти пусто. У витрин пара-тройка зевак, заскочивших спрятаться от дождя. Он подошёл к нужной полке. Взгляд его упал на большую белокурую куклу с изумрудно-зелёными глазами. Он уловил даже некое сходство с дочкой приятеля и решил, что она понравиться девочке. Он купил куклу, положил её в пакет, чтобы она не намокла, и вышел из магазина со счастливой детской улыбкой на лице.

Капли дождя стали падать чаще. Он хотел ещё прогуляться, но понял, что чувствует себя не совсем хорошо. Знакомое ощущение лёгкой боли в груди и слабость во всём теле. Надо было поворачивать домой. Перебарывая слабость он пошёл быстрее, пытаясь заставить себя не чувствовать, как что-то сдавливает сердце в груди.
Ничуть не замедляя шага, он заметил про себя, что половина дороги уже позади. Он стал переходить дорогу, но сделав несколько шагов, остановился. Не было больше сил идти. Воздух с трудом протискивался в лёгкие, боль стала невыносимой. Он понял, что сейчас просто-напросто упадёт. Ноги его подкосились, и он заметил только, как вылетает машина из-за поворота. Всё заняло не более секунды. За рулём молодой парень, а скорость так велика, что тот едва ли успел бы затормозить…

Мужчина лежал на асфальте в неестественной позе. Глаза его были полуоткрыты. Ему казалось, что сердце его разорвалось, а боль из него разлилась по всему телу. Над ним склонялась молодая женщина:
- Держитесь, сейчас приедет скорая. Вы слышите меня?
Он слышал. Он даже силился что-то сказать, но не получалось. «Напрасно, - проносилось в его голове, когда он беззвучно шевелил губами, - Какая глупость, зачем это?.. Как тот парень? У него должно быть будут неприятности из-за меня, а ведь он ни в чём не виноват…» Он так и не нашёл сил сказать хоть слово. Глаза его закрылись и последним, что видел он, осталась хорошенькая молодая женщина и большая красивая кукла, лежавшая на дороге…

Даже в самый последний миг ему не стало страшно. Он знал, что это случится когда-нибудь. Он жил от приступа до приступа, зная, что обречён. Он улыбался и шутил, как бы ни было горько, и от этого ему становилось хоть немного, но всё-таки легче. Он говорил с людьми о ничего не значащих вещах и видел, как светлеют их лица. Он немного пугался этого. Он не желал никому причинить боли, но знал, что когда-нибудь сделает это помимо собственной воли. Он отчаянно пытался не заводить новых друзей. Он не хотел, чтобы к нему привязывались. Но всё получалось как-то само собой. К нему тянулись.

Приступы становились всё чаще, и таблетки уже не унимали боль до конца. Мысли о неизбежном всё-таки посещали его. Он знал, что умрёт. Он не боялся. Он думал, что скорее всего это станет именно такой нелепой случайностью на улице. Но это ничего. Лучше всего, конечно, осенью. Он правда не боялся.

Странный немного на первый взгляд человек. Всю жизнь он горел, сгорел без остатка и был потушен осенним дождём. Он словно растворился в нём, став его частью. Человек-дождь.

***
Он умел любить. Он любил просто так, ни за что. Любил жизнь, которую, казалось, должен был ненавидеть. Любил просто потому, что она есть. Кто знает, сумеет ли так ещё кто-нибудь.

Афонина Анастасия, 14 лет, Мценск

Рейтинг: 2