«Пламя – самый внимательный и искренний читатель»
(Из учебника истории)
Кто никогда не видел звезд, никогда не поймет тайн своей души. Тот ни разу не наблюдал, как горящие вселенные тают в величественной пыли…. Как что-то бессмертное падает на дно и тут же взбирается ввысь, сливая все свое творчество в единую комету…. Тот никогда не был за пределами Земли, за пределами мгновений. И потому никогда не узнает, что такое вечность. Тот не видел прекрасного и свободного от смысла солнца. Свободной от пределов разума, но при этом разрываемой пределами иррациональности, поэзии. Не наблюдал все это незримое пространство, растаявшее во времени, торжество упорядоченного хаоса!..
Звезды не живы, не спят и не мертвы. Рябиновый свет горько стучится в глаза, разъедает стекло и буквально сжигает в тебя Вселенную. А ты стоишь, дрожа как мотылек, и все что тебе хочется: это разорвать грудь, вытащить замерзшее сердце и впустить в себя необъятную, еще светящуюся, темноту Галактики. Но мы никогда не видели звезд – нам никогда не понять тайн своей души. И все что нам хочется, это лишь быстрее вернуть сердце, пока оно не растаяло.
- Господи! – роптал в своей тесной комнатке фармацевт, пытаясь нарисовать Землю спутником Луны. – Почему они такие уродливые? И почему я раньше не замечал, что за дрянь рисую? К черту все! – закричал он и в очередной раз сжег свою картину. – Возвращайтесь домой! Мне больше ничего не нужно, отныне я не художник!
Огонь в печи погас. Земля сгорела до праха. Фармацевт уже хотел уходить, как вдруг его глаза разглядели в пепле какое-то письмо, непонятно, как туда попавшее. Он быстро прочитал его и замер:
- «Здравствуй, любимый…. Пожалуйста, не переживай за меня…. Кормят здесь редко, но зато ужасно темно и тесно….» Что за бред? – фармацевт перечитал, посмотрел отправителя, но вошел только в еще большее изумление: отправителем был он сам. – Ничего не понимаю! «Недавно было наводнение…. Земля буквально исчезла из-под ног…. Все-таки жалко, что я умер!»
Ухом он услышал из глубины комнаты свое имя. Взгляд фармацевта обогнул печь и остановился на телевизоре, где как раз шли новости. Говорилось, что сегодня, в возрасте 40 лет, на Советской 9, сгорел малоизвестный художник. Фармацевту стало казаться, что это знак с того света. Его уже зовут. Он взялся испуганными руками за голову, медленно покарябал лицо и отчаянно укусил палец, который хотел выдавить глаз. Смерть уже кокетливо играла с его рассудком. Механизированная логика оничтожилась.
- Полное сумасшествие! Мало того, что вдохновение исчезло, картины - полная дрянь, так меня еще и убили! Нет-нет, это невозможно, мертвые не пишут писем и не рисуют! Я жив!
И чтобы проверить это или оправдаться, фармацевт решил написать свою квартиру. Но нервы не выдержали и он, даже не заметил, как заснул. А проснулся только в час ночи от чьего-то чужого и, в тоже время, близкого голоса:
- Ты кто?
- Я?..
Ничего не изменилось. Комната была бела, как бумага – пустая и в то же время вечно что-то шепчущая. Обои висели на стенах, словно паруса. Одиноко ревела люстра. Фармацевт, весь вспотевший и бледный, вскочил на ноги.
- Я художник, - прошептал он, сам поражаясь своему голосу и не понимая, с кем разговаривает.
- Худождик? – удивился рисунок на картине. – А Я? Что Я?.. Где Я?! Подожди, что ты делаешь? Ай…
Мастер зачем-то коснулся полотна красными красками, и из нарисованного человечка потекла кровь. Он прикоснулся еще раз, и человечек загорелся. Картина затряслась, побагровела. Появились даже какие-то очертания туч. Нарисовалась гроза.
- Я сплю?
- Выпусти меня, и Я буду гореть еще ярче! – кричало в ответ полотно, корчившись от боли.
- Или я уже умер?.. Ты Бог?
Пламя на рисунке вдруг почернело…. Вот оно уже не пламя, а стая ворон. И уже не картина горит ими, а они картиной. Квартира насыщалась шелестом крыльев и хриплым карканьем. Птицы закружили куда-то за предел, и тут же мимо окна художника пронеслась черная туча, заставив фармацевта вздрогнуть. Рисунок в ярости расцарапал все полотно.
- Что ты творишь?– пробредил он, тяжело переводя дыхания.
- Как что? Разве ты не Бог? – не менее рисунка, удивлялся человек.
- Выпусти же меня отсюда! Хватит издеваться!
- Что? – страдальчески западал губами художник. – Это ты издеваешься! Забрал мое сердце, душу и еще что-то просишь? Нет, ты точно не Бог…. скорее дьявол!
- Зачем же ты меня тогда создал?
- Это ты меня создал! Ты Бог!..
- Я?.. – сказал рисунок и удивился. – Я думал, Я художник.
- Нет… - но человек уже сам запутался. Какие-то невидимые рамки не давали мастеру мыслить, и он, невольно позволял это делать за себя картине. «Если рисунок - Бог, а Бог - это истина, то получается, что он говорит правду и он художник. Но ведь и человек - тоже художник. Получается, что Создатель ни рисунок и ни художник, Создатель, скорее, где-то между ними» - говорил себе он. Все эти мысли вызывали у человека только отчаяние. Он протянул руку и так чувственно коснулся царапин на полотне, как будто это были его собственные. - Может быть, ты всего лишь галлюцинация? – продолжал сопротивляться человек. - Да, галлюцинация из-за стресса…. Значит, я все еще жив! И сейчас ты исчезнешь…. Исчезнешь…. Исчезай уже! Я хочу жить!
- Я не понимаю о чем ты, но выпусти меня, пожалуйста. Не знаю зачем, но мне это очень нужно, – сказал рисунок, глядя на небо, где были огромные глаза художника.
- Либо то, что я мертв, галлюцинация, либо то, что я жил, всегда было галлюцинацией….
- Осознай, Я тоже хочу жить! Я тоже хочу стать художником, кистью неба землю рисовать! Ты стоишь там, в рамках, один, но при этом не одинок. Меня же здесь до жути много, но одиночество так и ноет! Освободи меня!
Художник молча смотрел на рисунок, плакал и цинично продолжал удивляться каждой своей мысли. В какое же изумление его приводили слова, можно и вовсе не говорить. В истерике он взял свечу и бросил в картину. Все вокруг загорелось. Человечек на картине закорчился от боли и страха. А художник, лишь наблюдал за бессовестным пламенем и плакал. Когда же он пришел в себя и бросился тушить огонь, было уже поздно. Рисунок завизжал, будто умирающий от голода ребенок, и исчез.
Мимо него в мгновение пронеслась тьма звезд и голосов. Куда-то исчезла плоскость, растворилось время. И он с сумасшествием понимал, что вернулся назад, во Вселенную, в тихую колыбель Бога. Вместо светильников здесь горела тьма светлячков. Все вокруг было сделано из черного льда. В центре, на своем троне, восседало что-то напоминающее художника, но отличающееся от него больной, настоящей улыбкой. Тело его было прозрачным и светлячки то и дело пролетали прямо через него. В груди художника уютно устроилась спиральная Вселенная. На голове смеялась живая корона.
- Ха-ха-ха, Асса! Ты вернулся! – засмеялся король.
- Да, Я снова здесь…. – рисунок опустил печальные глаза. - Но ведь Я хотел ожить, а не умереть….
- Не волнуйся, ты всего лишь спишь, - отвечал художник с ухмылкой, в то время как сам, зажигал светлячков.
- Тогда почему Я не чувствую своей картины, не стукаюсь головой о рамки?
- Асса, какой же ты все-таки странный! У тебя в ладонях целый мир, а ты смущаешься того, что бьешься головой о потолок? Неужели ты до сих пор не знаешь, что зачастую, свет от звезд доходит до нас только тогда, когда сами звезды уже погасли? Ты начал свою жизнь еще раньше меня.
- Но разве я не умер? Меня ведь подожгли еще только пять минут назад.
Тут рисунок заметил, что и его тело тоже прозрачно. И что проходят сквозь него никакие не светлячки, а самые настоящие звезды. От осознания этого по губам пробежало трепетное тепло, глаза почему-то прослезились.
- Умер, умер! И еще умрешь, если понадобится, - со смехом отвечал художник. – Смирись, это судьба. Тебе подарить такую же корону? Очень полезная вещь, особенно, если ты шут.
- Ты врешь, значит, я мертв! – вознегодовал рисунок. – Хоть сердце мое так и ревет, но тело чувствует холод…. Здесь повсюду лед!
- Сердце плачет, а разум смеется, - пропел король и исчез в темноте. – Хе-хе-хе, ведь это не лед, а огонь!
И только он это сказал, как рисунок вспыхнул. Светлячки разлетелись и вместо них прилетели мотыльки. В голове снова зашелестел звук сгорающего полотна. Сквозь мрак мотыльков визжал карябающий голос художника:
- Забудь себя, теперь я твое тело! А ты всего лишь моя душа! Твой свет – все для моих глаз. Мои глаза – все для тебя. Теперь мы навечно вдвоем, радуйся, брат! Ха-ха-ха!
- Я жив?! – до боли восторженно прокричал рисунок и одел корону. Вселенная околосилась смехом.
Когда художник очнулся возле своей сгоревшей квартиры, то долго не понимал, что произошло. В небе летели белые птицы. Губы без его спроса что-то шептали. Рядом лежала улыбающаяся красная кукла, со стеклянной короной на голове. Тело ужасно болело и скрипело, словно дверные петли. Сознание художника утопало в приятном чувстве, что внутри ходят чьи-то шаги.
Он, на удивление для себя, засмеялся и схватился за уцелевший кусок бумаги писать письмо. Затем поджог его, и оставив все, радостно ушел. Пламя схватило листок и медленно, сжигая по одной строчке, успело прочесть:
«Здравствуй, любимый!..»

Штаб Андрей, 17 лет, Кемерово

Рейтинг: 1