Тёмный деревянный коридор. Под моими тяжёлыми шагами шуршит песок. Снова. Это прекрасно. Я слышу приглушённый гул снаружи. Меня уже ждут, но нет, нет. Ещё пока рано. Надо потянуть интригу, потянуть время. Тихо, медленно, неторопливо передвигая конечностями, я двигаюсь к выходу.
Как же это прекрасно. Снова и снова, через каждые несколько лет, мне приносят жертву. Да - мне отдают на растерзание прекрасного и сильного юношу. Прямо, как моему далёкому брату, Астерию, более известного под именем Минотавр. Правда, его баловали чаще, но это лучше, чем ничего. О, по моему телу разливается напряжённое предвкушение будущего поединка. Волнами по мне бегут мурашки - уже скоро, скоро.
А вот и деревянные ворота. Над ними есть маленькая полоса света. На неё я и иду, как корабль плывёт на маяк в ночной мгле. Я встал перед закрытыми дверьми и бросил взгляд на левый край линии света. Там мелькнули чьи-то глаза, и снаружи раздался возглас, знаменующий моё пришествие: «Открывай!» Заскрипели доски - они снова хотят открыть затворы, якобы сдерживающие меня. Но я просто делаю резкое движение и плечом заставляю ворота распахнуться. При этом вылетают все замки и засовы, призванные держать двери закрытыми. Вместе с ними, отлетают и два человека, что думали открыть мне путь, наивно считая, что я сам не справлюсь. Они тут же запрыгивают на трибуны от греха подальше. Но что тут притворяться - не от греха, а от меня так бегут эти трусливые создания. Над ареной проносится раскат человеческого вопля. Под этот рёв, с которым не смеет состязаться даже рык царя животных - льва, начинается коррида.
О, это не то жалкое представление, которое сейчас так популярно. Нет, нет! Эта дикая битва, между человеком и зверем. Как в стародавние времена, когда ещё не бывало арен, а люди сражались с животными за выживание, а вовсе не для развлечения. Один на один. Победитель получает жизнь, проигравший лишается её. Не нужно никаких бандерилий, этих бессмысленных и глупых, разноцветных копий - лишь плащ, шпага и сам зверь.
Но ещё рано показываться публике. Я мирно стою в тени, рассматривая свою жертву. О да! Я узнаю это. Посреди песчаного поля, небрежно закинув за плечо натянутый на палку красный плащ, именуемый здесь мулета, и держа в правой руке заточенную шпагу, стоит прекрасный юноша. Чёрные кудрявые волосы, падающие на его плечи, и полные огня глаза, подобным которых не найти во всей Испании. Уверенность, дерзость, я бы даже сказал наглость, выражалась во всём его облике. Это свойственно его семье. Уже которое поколение я вижу, но как же они все похожи! Но я даже рад этому. Я бы никогда не согласился выйти на бой с кем-то, кто не состоит в этом прекрасном роде.
Какая драматичная судьба! Каждый тореро этого клана, рано или поздно выходит на одну арену со мной. Они, глупцы, делают это осознанно, добровольно, сами. Один за другим, матадоры погибают. А через девять месяцев после каждого убийства рождается новый мальчик, которому суждено будет, на следующий день после зачатия своего наследника, выйти на последний бой со мной. И так из века в век. Поражаюсь, как я только не теряю свою силу, да и вообще живу так долго! Это уникально! Это странно!
И вот снова передо мной возник новый юноша. Он силён - это видно по его позе и тому, как он мастерски держит шпагу. Это уже не какой-то там новильеро, играющий с моими маленькими братьями. Нет, это стоит мастер убийства. «Тот, кто убивает» (ит. «Matador de toros»). Но я простоял достаточно долго, пора выходить.
Равнодушно и рассеяно глядя на соперника, я неторопливо и вальяжно выхожу на свет. По трибунам вновь проносится гул восторга. Ага! В его глазах мелькнуло сомнение. Да, я чувствую, как моя кровь медленно закипает - я предвкушаю поединок. А! В его взгляде понемногу растёт страх. Я знаю, значит мои глаза уже начинают наполняться кровью, а взгляд становится всё более безумным. Легкие нервные конвульсии заставляют моё тело трястись. Лёгкий ветерок колышет его красный плащ, дразня мой взор. И пусть я плохо различаю цвета, но это трепыхание ткани я вижу отчётливо. Я еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться с места, но мне нужно показать этому наглецу своё самообладание. Запугать противника до боя - значит получить преимущество.
Сомнения исчезают с лица юноши, и глаза снова полны уверенности. Какая прелесть! Красная ткань режет взор, и мои очи наполняются багрянцем и безумием, вместе с моим разумом.
- Эй! Тореро! - хрипло рявкнул я, после небольшой паузы продолжив. - Знаешь, я размозжил голову твоего деда вот этими копытами! - рыкнул я, притопнув, потом я немного склонился и стал медленно покачивать головой, показывая свои острые рога. - Я разорвал в клочья сердце твоего отца вот этими рогами! И я ещё увижу твоё мёртвоё тело у своих конечностей! Твоя бабушка проливала слёзы ручьями, оплакивая твоего деда, твоя мать страдала из-за смерти твоего отца, и твоя жена будет вечно рыдать по тебе, и твоя сноха будет терзать себе душу, после потери твоего сына! Так было и так будет!
Он слегка побаивается - это видно по искривившемуся рту и векам. Но тореро не сдаётся, и вскоре в его взор возвращается сталь и смелость. Глупый юнец, наглый мальчишка - он искренне верит в свою победу! Как смешно! Я наклоняю свою голову. Дёргаются мои плечи - не то от беззвучного смеха, не то от нетерпения. Исподлобья я наблюдаю за матадором.
Наконец, юноша достаёт плащ и вытягивает руку перед собой. Он поднимает шпагу. Неужели, Рецибиендо (Recibiendo) с первого раза? Нет, я ошибся. Ха-ха, не одному тореро не хватит смелости начать схватку с этого приёма. Даже из этой семьи наглецов.
Он опускает шпагу, отводя плащ чуть левее. И вот юноша мотнул мулетой - всё, я больше не могу сдерживаться! Я сорвался с места и помчался на этого глупца. Его рука потрясает багровую ткань, призывая меня. Наивный наглец, я бегу к нему на полной скорости. И вот уже перед глазами у меня лишь мулета. Мой тореро отпрыгивает в сторону. Он еле успевает это сделать. Красный плащ поднимается над моей головой. И по трибунам разноситься раскат: «Олей!» Толпа ликует, зрители поднимаются со своих мест. Но они меня не интересуют.
Матадор отпрыгивает, а я стараюсь затормозить. То ли песчаная пыль поднимается, когда мои ноги скользят по земле, то ли это дым от трения с почвой валит из-под конечностей. Я останавливаюсь, но уже и не думаю о том, чтобы выпрямиться полностью. Я слегка расставляю ноги в стороны, поддерживая равновесие. Мой противник также готовится на этот раз более серьёзно - его ноги более согнуты, плащ на большем расстоянии, а шпага поднята выше. Тореро вновь встряхивает своим плащом, и я резко делаю шаг в его сторону. Глупый юнец тот час же отпрыгивает в сторону, и застывает в шоке. Он увидел, что я стою на месте. Пользуясь его секундным замешательством, я срываюсь с места и двигаюсь в контратаку. Не успевая среагировать, тореро опаздывает со своим движением на миг. Я лечу на него. Но юнец всё же успевает увернуться, и моя голова пролетает мимо. Хотя один мой рог всё-таки задел этого наглеца, оставив неглубокую рану между рёбер. Толпа ревёт «Олей!», не замечая, что выиграл на этот раз я.
Я стараюсь затормозить, а юноша, бросивший вызов самому свирепому зверю в стране древних кастильцев, отпрыгивает. И вот мы застыли, друг напротив друга. Он смотрит на меня стальными, внимательными глазами, тщетно пытаясь разгадать мой следующий ход. Я взираю на него багряным и свирепым, кровожадным взором. Ведь для меня, он жертва.
Теперь он наконец осознал, что я не похож на всех тех животных, с кем встречался до сих пор. Сейчас он будет воспринимать меня серьёзно, уже не как неразумную тварь, а как равного соперника.
- Эй! Тореро! - рыкнул я.
Он хитро заулыбался. Эта поза - наконец-то Рецибиендо. Да, это третья попытка, уже пора начинать. Воистину, это величайший род матадоров! Я ни разу не видал, чтобы они выбрали что-либо кроме Рецибиендо, не Воляпиэ (Volapié), не Аль Энкуэнтро (Al Encuentro) - ведь это не достойно истинной корриды.
Он делает мелкое движение мулетой, хотя знает, что и без него я сейчас бы кинулся в атаку. Зрители затихли в ожидании, впрочем, ветер так свистит в ушах, что я бы их и так не услышал. Я несусь с огромной скоростью, однако весь мир мне видится наоборот заторможенным. И эта ухмылка. Этот наглец хитро улыбается, предвкушая победу. Но вот мы, наконец, встречаемся!
Тореро отводит плащ в сторону - он знает, что я бегу не на ткань, а на него. Вот! Матадор пытается нанести мне смертельный удар в голову! Но я делаю ловкое движение и уворачиваюсь!
Да, чуть-чуть, и я его достигну. Но что это?! А! Плечо! Горит плечо!
Я отталкиваюсь и неловко отбегаю от наглого матадора, краем глаза осматривая раненное плечо. Отойдя на безопасное расстояние, я, споткнувшись, падаю на песок. Я слышу, как ревёт толпа. Гремит «Олей! Олей!». А где-то слышаться возгласы, так называемых, знатоков: «Рецибиендо! Чистое Рецибиендо!» Но тут толпа стихает и раздаются поражённые и грустные вздохи. Я оборачиваюсь на тореро. Но даже мой взгляд не успел сфокусироваться, как перед моим глазом падает кровавая капля. Это багровая жидкость течёт с моего левого рога.
И я увидел. Этот глупый юнец, уронив мулету, схватился за бок, где по одежде расплывалось красное пятно. Ха-ха-ха! Да, я его зацепил!
Немного переведя дух, я медленно поднялся на ноги. Тореро же, отпустив бок и подняв плащ, снова приготовился к Рецибиендо. Ах! Какая смелость, какая воля! Я не расстроен, что ждал этого так долго. Что ж, это, похоже, четвёртая попытка. Да, обычно хватает именно четырёх схваток, чтобы заколоть жертву. Это правило действует, как для матадора, так и для меня.
По конечности течёт кровь, смешанная с потом, обжигая кожу. Да, а ведь у меня уже и так тринадцать шрамов. Хотите верьте, хотите нет, но первый тореро из этого рода оставил мне след на задней конечности. А потом каждый следующий, приносимый мне в жертву из этого клана, оставлял мне рану выше предыдущей. Так, дед этого глупого юноши, что стоит передо мной, оставил мне шрам внизу лопатки, а отец вверху. Наверно, уже понятно, что я сражаюсь уже с четырнадцатой жертвой. Уж не знаю, убьёт ли этот наглый юнец меня, но если нет, то его сын, пятнадцатый, уже нанесёт смертельную рану в шею. И ему достанутся мои уши и хвост. Это точно... Я уверен. Я слышал, у них есть родственники в Греции. Вот будет смешно, если сына этого матадора назовут Тесей, тогда история опять повториться. Моя несостоявшаяся пятнадцатая жертва. Нет, мой победитель, который избавит Испанию от меня навеки, как когда-то Тесей освободил Афины от гнёта Минотавра. Ух, мне уже пора. Я наигрался. Пора кончать с ним.
- Эй! Тореро!

Новиков Артём, 15 лет, Москва

Рейтинг: 4