Человек не помнил своего имени, не знал, сколько ему лет и кто его родители. Он знал только то, что у него над головой – потолок, а иногда даже небо. Он любил, когда было небо. Его можно было разглядывать часами: оно менялось с каждой секундой, шепча ему свои истории. У неба их было множество, и оно с удовольствием делилось ими с человеком: ведь он был прекрасным слушателем. Потолок бывал над ним чаще. Большую часть времени он смотрел на него, тоскуя по небу.
Дело в том, что человек жил в чашке, между внешней и внутренней стороной дна, и был совсем крохотным. Если бы Мэг была более внимательна, то она могла бы увидеть его и, может, тогда он мог бы как-то объяснить ей (жестами, например, ведь голоса она не слышала), что очень хочет выбраться оттуда и что будет очень благодарен, если она подскажет как.
Мэг каждый день брала чашку в руки, чтобы наполнить ее неведомой тёмной жидкостью, которую она очень любила пить утром и вечером. Человек не любил эти моменты. Когда над чашкой склонялся странный сосуд с железной трубой на конце, и неведомая жидкость водопадом выплескивалась из него в чашку, ему казалось, что она вот-вот заполнит пространство между внешней и внутренней стороной дна, и он будет долго барахтаться в ней, захлебываясь и пытаясь позвать Мэг на помощь. А та, как всегда, не услышит его крики, и он утонет, так и не увидев мира за пределами своей фарфоровой тюрьмы. К счастью, его опасения не подтверждались. Казалось, что оставалась самая чуточка до прикосновения мерзкого напитка к человеку, как дно приходило на помощь, огораживая его от несчастий со всех сторон.
Мэг, в общем-то, была неплохой девушкой. Несмотря на то, что она не знала о существовании человека, он успел привязаться к ней, словно узелок на счастье — к сумке путешественника. В ее серо-голубых глазах, если приглядеться, можно было заметить невиданные узоры, которые наверняка означали что-то особенное. К сожалению, никто кроме человека, не замечал их, и потому они оставались не расшифрованными. Дело в том, что Мэг имела привычку долго и внимательно вглядываться в темные продолговатые лепестки, которые она называла чаинками. Именно в это время человек, не менее внимательно заглядывал в ее лицо, строя догадки о том, что с ней произошло за день и как это повлияло на едва заметные в нем перемены. Больше всего на свете он любил, когда на ее щеках появлялись милые ямочки, локоны светло-русых волос очаровательно выбивались из-за ушей, и краешек ее любимой синей шали, в которую она куталась зимними вечерами, желая попробовать темной жидкости, периодически окунался в чашку. Всё это говорило ему о том, что Мэг чувствует себя счастливой, и что целая банка светлячков поселилась где-то у нее внутри.
Несмотря на то, что человек находил в своей жизни поводы для радости и ощущал весь её цвет и запах, привыкнув к роли наблюдателя, тем не менее мысли о жизни за пределами чашки не покидали его. Бывали дни, когда он не мог думать ни о чем другом, кроме своей невероятной, безумной мечты. Ему хотелось хотя бы немного пожить в Большом Мире, использовать все свои наблюдения на практике, попробовать идти за мелодией жизни с завязанными глазами и не уметь предугадывать события. Жизнь в чашке надоела ему, она прилипла к нему, словно жвачка к волосам, и он был готов отстричь её, не видя другого выхода.
Поначалу человек был полностью уверен в том, что всё зависит от него самого. Он верил в то, что если он приложит все возможные усилия, то всё обязательно получится. Но, что бы он ни делал, как бы ни пытался выбраться со дна, ничего не выходило. Долгое время он тонул в морях отчаянья, и только появление Мэг немного подбадривало его.
Тогда он, с трудом заставив себя заглянуть в пугающие глаза правды, понял, что ему никак нельзя справиться одному. Дело в том, что человек не любил в чем-либо полагаться на кого-то кроме себя, ему казалось, что тогда он станет зависимым от помощника и попадёт в глубокую и грязную долговую яму. Но сейчас другого выхода он не видел: ведь мечта, вся такая чудесная и безумная, постоянно мелькала на горизонте. Он пробовал обратить на себя внимание Мэгги: он кричал, барабанил ногами по дну, свистел, что есть мочи, но она не слышала его. Она даже не могла предположить, что на свете бывают крохотные люди, живущие между внутренней и внешней стороной дна чашки. Человек просто не входил в её картину мира, хотя она частенько смотрела на него, не замечая.
Друзья приходили к Мэг очень редко. Она их почему-то никогда не приглашала. Был, правда, один: рыжий, веселый, неугомонный, со странным именем Лент и веснушками, рассыпанными по всему лицу. Он не нуждался в приглашениях и обычно просто врывался в квартиру домоседки-Мэгги, словно вихрь — сдувал крошки со стола, требовал чаю, громко смеялся, рассказывал о своих приключениях и всё время спрашивал, как дела у хозяйки. В тот вечер веснушчатый в очередной раз ворвался на её кухню с чайными вкусностями, шурша подарками с разных концов света, и готовя для неё ещё никому не рассказанную охапку историй. Несмотря на то, что Мэг была домоседкой, бытовые проблемы неотвязно преследовали её: то прорвёт трубу, то сломается кран, то отравится кошка. Вот и сейчас она разбила все чашки в доме, кроме своей любимой и старой, уже слегка треснутой. Она была воспитанной девушкой, и потому, ни капли не сомневаясь, предложила другу любимую.
Как раз в это время человек, совсем отчаявшись в том, что ему помогут, посылал неведомые мысленные сигналы в пространство, надеясь, что хотя бы оно его услышит и поймет. Вдруг он почувствовал, как в чашку опять наливают мерзкую тёмную жидкость, внутренне сжался, переживая этот момент, а потом обнаружил над собой вместо лица Мэгги кого-то рыжего и веснушчатого. Человек настолько перепугался, что принялся кричать, требуя от Мэг объяснений происходящего, а затем, вспомнив, что это бесполезно, пытался хотя бы мысленно попросить её о помощи, но всё было тщетно. Никто не обращал внимания на чашку и её содержимое. Внимание Лента было сосредоточенно на Мэг, внимание Мэг на Ленте.
Вдруг рыжий и веснушчатый, усердно размахивающий руками для того, чтобы придать своим историям больше красок, задел чашку локтем так, что она оказалась на самом краю стола. Сам не зная почему, он дотронулся до неё ещё раз, и она со звоном упала на кафельный пол. "Это же моя любимая чашка!"— воскликнула Мегги и побежала за веником, чтобы убрать осколки. Гость рассеянно скользнул взглядом по мокрому полу и увидел человека. Тот находился в некотором оцепенении. Теперь, помимо потолка, его взгляду отрывались стены, пол, рыжий бездельник, полотенце, а вот и Мэг с веником, подбегающая к нему. "Посмотри! Это же крохотный человечек! Мэг! Крохотный и, как будто бы, нарисованный, но настоящий, живой!"— восхищался веснушчатый. "Ты там игрушку, что ли, нашёл?"— улыбнулась девушка, зная бестолковые шутки друга о всяческих чудесах. "Нет, смотри, — он посадил человека на ладонь, — Видишь?". Он поднёс его к уху. Тот, оправившись от оцепенения, пользуясь моментом, поздоровался с Лентом и тут же принялся задавать вопросы об окружающем мире. "Можно, я потом отвечу, хорошо?" — попросил разрешения рыжий. "Главное – ответьте", — засмеялся человек. Кажется, его мечта сбылась. Мэгги удивленно уставилась на друга. "Ты шутишь?" — спросила она. "Нет же, не шучу. Да ты сама все видишь, просто не хочешь верить", — засмеялся он.
Чуть позже рыжий ответил если не на тысячу, то хотя бы на половину вопросов человека со дна чашки. Того это вполне устроило, и он, получив необходимую информацию, изъявил желание немедленно отправиться в путь: исследовать мир. Лент вовремя остановил его. "Ты же ничего не знаешь о мире", — рассеянно сказал он. "Теперь кое-что знаю," — улыбнулся человек. "Но ты же такой маленький и… Знаешь что, я – путешественник. Согласен ли ты путешествовать со мной?"— осторожно спросил веснушчатый весельчак, — "Мы тогда и Мэг навещать будем. Ты же привязался к ней, словно узелок на счастье к сумке путешественника, я прав?". "Я подумаю!"— ответил человек, но, к счастью, это "подумаю" продлилось не более пяти минут.
Ночью Лент долго ворочался, тщетно пытаясь уснуть. Он никак не мог понять, почему всё же позволил чашке упасть. Ведь он, совершенно точно, мог бы поймать её. Как будто кто-то намеренно попросил его сделать так, чтобы она разбилась. Спустя некоторое время, он выбросил ненужные мысли из головы и уснул.
На следующее утро человек и рыжий путешественник уже направлялись в неизведанные страны (а, может быть, и миры) навстречу приключениям.

Гниздюх Екатерина, 15 лет, Москва

Рейтинг: 8