Сжималось всё туже кольцо блокады,
Кто мог - все ушли воевать,
Всё ближе и ближе гул канонады,
Ленинград стал томительно ждать.

Она провожала его на вокзале,
Как тысячи женщин других,
И на плече у него рыдала.
Испуганно город затих.

А через месяц пришло извещенье:
«Ваш муж смертью храбрых погиб»,
Почтальон тихо просит прощенья,
Из слабой груди вырывается хрип.

Каждый день по гудку вставала
Шатаясь, на фабрику шла.
По две нормы за смену давала,
И одна только мысль её жгла:

«Я верю, будет день освобождения,
И голоду, смертям придет конец!»
Ей мысли эти доставляли наслажденье,
Как двум влюблённым свадебный венец.

А ночью снова дежурить на крыше,
И успеть бы к Неве за водой,
А голос становится тише и тише…
И тают силы справляться с бедой.

И в девятнадцать - уже вдова.
Родных не осталось у Оли,
Тяжёлую ношу несла сама,
А сердце сжималось от боли.

Она, видя вокруг столько горя,
Не могла горьких слёз удержать.
Страх её, словно волны у моря,
Накатив, не давал дышать.

Январская стужа. Бредя средь развалин,
Слышит она слабый стон.
Вокруг никого - только ветер хозяин.
«Откуда ж доносится он?»

И собрав последние силы,
Разгребает остатки стены.
Здесь средь холодной братской могилы
Чьи-то светлые кудри видны.

В уголке неприметно малышка,
От мороза застывши, сидит.
В руках - потёртая книжка,
Тельце в ватнике старом дрожит.

Делила свой скудный паёк
С сиротой по имени Люда.
Согревал их пустой чаёк.
А потом совершилось чудо.

Долгожданный день наступил –
«С Ленинграда снята блокада!» -
Левитан для страны объявил.
Эта весть для людей – награда!

Они выжили. Всё смогли
Одолеть: и голод, и стужу.
Город свой родной сберегли,
Нам об этом всегда помнить нужно!

Колоколова Елизавета, 15 лет, Волгодонск

Рейтинг: 4