Моему прадеду Простоквашину
Николаю Фёдоровичу

Мне кажется, это ошибка:
Весна – а идут воевать...
И марту тревожно и зыбко:
Настать на земле или – ждать,
Пока канонады орудий
Утихнут, и огненный сон
Досмотрят усталые люди,
Но все продолжается он…
Ошибка? Весенняя дрёма…
Растаял февраль-дезертир…
Холодной, тугой, незнакомой
Проталины брызнул пунктир…
А прадеду только семнадцать…
И где-то в туманной дали
Над домом в объятьях акаций
Вот-вот полетят журавли…

А здесь содрогается небо,
Земля подо льдом умерла…
Здесь мрачная ширится небыль
Под сенью стального крыла…
Здесь дышат согласно приказу…
Приказ разрешает рассвет,
Приказом охвачена сразу
Вся гамма весенних примет…
Но только потом, после боя,
Ты сможешь как прежде дышать,
Приказом предписано: двое
Фашистов должны задержать…

Вливается в вечность мгновенье:
Железные монстры хрипят…
Уже не имеет значенья
Земли утомленной наряд…
Напарник убит… Понимаешь,
Что насмерть стоишь за двоих…
С противника глаз не спускаешь,
И медленно, тихо считаешь…
Терпенье… Ты в точности знаешь,
Когда поприветствуешь их…

Не чувствуя власти пределов,
Зарвалась фашистская сталь…
Но быстрая пуля успела…
Но сжалось железное тело…
Душа его закоченела,
Шальной догоняя февраль…

Раскрытая клеточкой каждой
И каждою створкою пор,
Земля изнывала от жажды…
Задумавшийся однажды,
Шел март, и коричневый, влажный,
Казался знакомым узор…

Харланова Ксения, 14 лет, х. Перекопка

Рейтинг: 2