1
«Интересно, как бы вели себя все эти люди, если б у них не было забот и проблем…» - думала она, шагая по улицам своего города. Это был обычный серый вечер, как показывали часы: из-за пыли и высоких зданий не было видно солнца. Они окружали её со всех сторон, создавая неприятное, давящее впечатление. Она никогда не любила это время дня: большинство витрин уже зажгли свои ядовитые, мёртвые огни, в страхе, что их, вырастающих буквально на каждом шагу, нагромождённых в несколько этажей, не заметит любимый покупатель с толстым кошельком. Автобусы, трамваи, машины носились в бешеном ритме города. Они были везде, даже там, куда не могла бы ступить нога человека. И везде они, эти люди… Люди, существующие как низменные твари, не видящие света в куче своих отходов. Люди, вечно снующие в эти блестящие двери, подчиняемые чувству самосохранения, затыкающие деньгами глотки тех, кто хоть немного улучшит или сохранит им это существование. Они готовы убить кого угодно и за любую мелочь, и это в порядке вещей. Они насилуют детей, убивают свои семьи, и этим уже никого не удивишь. Большинство из них имеют проблемы с зубами, вечно стучащими от страха потерять даже не жизнь, а эту бумагу, заменившую им всё, захватившую власть над ними, превратившую в своих рабов, а они готовы закрывать на всё свои злые глазки, лишь бы получить желаемое. Они уже не понимают, что можно жить иначе. Они уже рождаются такими низкими…
Она шла вперёд, стараясь не замечать толкающих её людей. Они были похожи на роботов: однообразность движений, раздражённые гримасы, уродливая, иногда даже страшная одежда. Они всё шли и шли куда-то, появляясь из неоткуда, исчезая в сумраке этого мёртвого, шумного, ужасного города. Она ненавидела этот запах: смесь выхлопных газов и бессмысленной суеты, угнетающей своим однообразием и бесконечностью. Она не вливалась в этот безжизненный поток, всегда оглядывалась вокруг себя, не торопилась, но старалась поскорее удалиться из этого мира, который вызывал у неё чувство непонятного страха, причину которого она не могла объяснить.
Каждый день она проходила мимо метро, наблюдая одну и ту же жалкую картину: толпы нищих бросались ей под ноги, прося копейки на пропитание. Многие из них не могли двигаться, поэтому истошно выли, звали умоляюще-хриплыми звуками, доносившимися из беззубых ртов. Чаще всего к ней подбегали маленькие дети, протягивали свои костлявые грязные руки и умоляли запустить свою руку в карман и дать этим беднягам кусок хлеба. У них были такие усталые и умоляющие глаза, что проходящему самому хотелось повеситься. Девушка приходила в ужас от этого зрелища, несмотря на то, что уже довольно часто его наблюдала. Ей казалось, что эти грязные, уродливые руки затягивают её ад.
Виды возле её дома ничем не отличались от картин на больших улицах. Двадцатиэтажное облезлое здание, готовое вот-вот рухнуть, ничем не отличалось от остальных. Оно стояло как идол, в окружении себе подобных изваяний. Едва уловимые запахи жизни подавали только несколько жалких деревьев, растущих возле самого входа. Жизнь здесь текла на приличном слое почвы из полиэтилена и сигаретных окурков. Их топтали маленькие ножки детей, игравшие, как только это было возможно здесь, на дряблом сооружении, которое называлось «детская площадка». Нередко отсюда на запоздавших скорых каретах увозили израненных детей. Возле самого входа в подъезд всегда сидели бабушки, горячо обсуждая вчерашние драки по пьяни или другие местные происшествия. Им всегда было что обсуждать. Каждый житель дома непременно и не единожды побывал под прицелом их слова. Никто зачастую не обращал на них внимания, но девушка иногда помогала им по мелочи. Заходя в подъезд, она быстро бежала по ступенькам, чтобы только не видеть тех наркоманов, которые удобно расположились под лестницей, занятые своим делом. Им, наверное, было всё равно, где быть, лишь бы быть наедине со своим властелином.
Старая дверь с новым глазком быстро отворилась на чирикающий звонок. На пороге появилась женщина лет 40, в цветочном фартуке и с кухонным полотенцем на плече. У неё были добрые глаза, нежные руки и любящий взгляд матери.
-Привет, солнышко моё. Как прошёл день? – улыбаясь и закрывая за девушкой дверь, спросила она свою дочь.
-Ничего, нормально. Устала только немного. В школе опять просят денег на какое-то новое оборудование… - ответила девушка, забрасывая в свою комнату сумку с учебниками. Она училась во вторую смену, а утром была в танцевальной школе. Учителя видели в ней огромный талант и пророчили блестящую танцевальную карьеру.
Она вымыла руки и села обедать. Затем, подперев левой рукой голову, вяло ковыряла вилкой лапшу.
-Что, опять эти нищие забрали твой аппетит? – спросила мама, заботливо поглаживая своё сокровище по голове. – Я давно говорила отцу, надо уехать из этого города…
-Не могу я на них смотреть! Даже думать о них не могу!
-Да, но ты же у меня умная девочка? Когда мы здесь только осваивались, я тоже не могла сдержаться, чтобы не отдать им все свои деньги, а потом подумала: а помогут ли они им? Ну отдам я этому бедняку грош, а он ему на один день! Побудет немного счастливым, если не отберут товарищи по несчастью. Ника, им уже не помочь, так пусть лучше умирают, чем живут такой жизнью! Это ведь не они на наших грошах живут, а те, у кого этих денег мешки и телеги! Сколько раз видела женщин с мёртвыми младенцами на руках. Накачают их наркотиками и стоят вдоль стен, сами ни живые, ни мёртвые. Работают на своего хозяина… Ужас что творится…
-Ладно, мам. Завтра выходной. Я к бабуле съезжу, как она там… - сказала Никандра через некоторое время.
-Да, правда что, освежись немного, а то вид у тебя замученный. Отдохни немного, привет её передавай…
-Хорошо. Обязательно передам. – ответила Ника и отправилась в свою комнату собирать вещи. Мысль об отъезде из города развеселила её.
Маленькая деревушка, где проживала бабушка Ники, находилась всего в часе езды на автобусе, поэтому девушку спокойно отпустили, несмотря на приближение ночи. К тому же, Ника очень часто там бывала и была вполне самостоятельной барышней. За окном автобуса редела городская жизнь, всё меньше мелькало света за окном, быстро крутились колёса машины, увозящей её в другую жизнь.
2
- Ника! Пойдём обедать! – донёсся бабушкин голос с веранды. Сама веранда была довольно большая, везде были цветы. Большой букет из алых роз стоял в широкой голубой вазе в самом центре круглого стола. На нём была белоснежная скатерть с кружевными краями. Рядом с вазой лежало несколько яблок, жёлтый букет из берёзовых листьев. На веранду быстро вбежала Ника. На ней было бордовое, осеннее платье и чёрные туфельки с маленьким каблуком. Русые волосы кудряшками спадали на плечи, весело играли с лёгким ветерком. Лицо её было открыто и свежо. Большие голубые глаза радостно искрились и любопытно метались в разные стороны, хотя им всё в мельчайших деталях было здесь давно знакомо. Весь день с лица Ники не сходила улыбка, детская и загадочная, как и всё вокруг. При виде на эту семнадцатилетнюю девчушку самому хотелось улыбаться, скакать, прыгать…
- Ишь, какая весёлая! А ну-ка давай за стол… - улыбаясь сказала бабушка. Но Ника лишь схватила красное яблоко со стола и, со словами «Не хочу, бабуль!», пробежала через яблоневый сад и ещё благоухающий палисадник и скрылась за калиткой.
Была середина сентября, самый разгар «бабьего лета». Пахло сухой листвой и дымом. Ника пробежала до конца улицы и очутилась в лесу. Здесь было тихо, по-своему тихо. Птицы пели друг другу серенады, шумели ветки деревьев, словно показывая всем своё могущество. Опадавшие листья кружились в вальсе. С ними играл лёгкий ветерок. Беззаботный, свежий, он касался и могучих деревьев, и низких кустов шиповника, и этих свободных листьев, по воле судьбы отданных ему. Коснулся он и лица Ники. Она улыбнулась ветру и шагнула вперед, в таинственный мир, знакомый ей ещё с раннего детства. Она бывала здесь очень часто, но каждый раз останавливалась перед этим лесом, словно спрашивая разрешения войти в его владения, и каждый раз получала утвердительный ответ. Вот и сейчас она ходила по этим тропинкам, улыбаясь всему, что видела. Ей так нравилось это время года. Деревья стояли точно в золоте. Этот ярко жёлтый цвет берёзовой листвы был таким чарующим, что от него невозможно было оторвать взгляд. Особенно, когда сквозь листву пробивался яркий солнечный свет. Это было божественно красиво. Сегодня был как раз такой день. Но кое-где на небе синели тучи. Они не обещали сегодня дождя, они просто напоминали всем о предстоящих холодах и ливнях. Ника очень любила наблюдать за тучами. Их синий цвет удивительно красиво гармонировал с желтизной листвы. Всё было так живо и прекрасно, но в то же время загадочно и торжественно. Ника чувствовала себя маленькой песчинкой в этом могущественном мире природы. Но она была своей среди своих. Несмотря на огромность своих владений, природа жила в гармонии с этой девушкой.
Ника вдруг почувствовала, как что-то очень маленькое ползёт по её руке. Это была Божья коровка. Она быстро ползла по руке девушки, словно это была обычная среда её обитания. Ника улыбнулась ей и прошептала: «Привет». Полюбовавшись на неё ещё немного, девушка спустила её на один из листочков травы.
- Она тоже сказала тебе «Привет»,- проговорил чей-то мужской голос. Ника вздрогнула. Человеческий голос понемногу забывался ею. Она оглянулась, но никого рядом не было.
- Я здесь, – снова сказал голос. Сейчас можно было догадаться, что его обладатель улыбается. Голос донёсся откуда-то сверху. Ника подняла голову и увидела юношу, сидящего на ветке дерева. Чёрные волосы, клетчатая рубашка, тёмные джинсы и чёрная обувь: ничего удивительного не было в этом юноше, но Нике он показался странным. От него исходило небольшое сияние, а тело немного просвечивалось. Ника широко открыла глаза от удивления и страха.
- Кто ты?! – только и смогла пролепетать она, набравшись храбрости. Юноша усмехнулся и бесшумно спрыгнул с дерева.
- Ты не поверишь мне, но я ангел,- ответил парень, подходя к Лиде. – Я умер два года назад в автокатастрофе. Тогда мне было шестнадцать лет. Да и сейчас столько же,– он опять усмехнулся. Через несколько минут молчания Лида осторожно спросила:
- А как тебя… звали?
- Антон.
- А почему я тебя вижу?
- Ты умеешь видеть то, что не видят другие,– загадочно ответил ангел. Ника опустила глаза, стараясь припомнить, что же в ней такого необычного. – Я частенько брожу здесь. Мне очень нравится этот лес. Тут очень спокойно и уютно. Я знал, что ты будешь здесь, поэтому и напугал, за что прошу меня простить.
- Прощаю…- ответила Ника и посмотрела в глаза своему собеседнику. Как это было ни странно, но это глаза были очень живыми. Яркий, глубокий, как само небо, синий цвет этих добрых и искренних глаз не мог не приковать взгляд. И Ника смотрела на этого юношу. В нём было что-то таинственное. Он тянул время, чтобы девушка привыкла к нему. Антон понимал, что появление ангела человеку – дело совершенно для него необыденное. Приветливая улыбка не сходила с его лица. Движения были плавными и спокойными. А девушка вдруг часто заморгала глазами, стала щипать своё лицо, вертеть головой и говорить себе: «Эй, Ника, просыпайся…». Но ангел всё никак не исчезал, а лишь ещё шире улыбнулся и сказал:
- Никандра, это бесполезно…
- А откуда ты знаешь моё имя? – вдруг прошептала она.
- Я знаю о тебе всё.
3
Прошло несколько дней. Ника вернулась в город. В нём всё оставалось по-прежнему: те же жалкие люди и суматоха. Ника никогда не могла понять, зачем они вообще существуют, но ничего не могла изменить. Она по-прежнему ненавидела их, но, всё же, её жизнь стала чуточку светлей – Ника нашла его… Ангел никогда не бывал в городе. Он считал гадким даже думать о нём. Вся сущность небесного создания могла разрушиться в мире равнодушия и ненависти. Ника и Антон встречались в деревне. Девушка училась прекрасно, поэтому могла пропускать занятия.
Они целыми днями были вместе. Иногда ангел исчезал. Тогда Ника грустила по своему другу. Но он так же внезапно и появлялся. Тихо вставал он позади неё и ждал, когда девушка почувствует его присутствие и обернётся с нежной улыбкой, чтобы он подарил ей свою. Ника совсем привыкла к Антону, к его голосу, улыбке. Его глаза были для неё центром Вселенной. Со временем она стола чувствовать его тепло и дыхание, когда он подходил к ней совсем близко. Привыкла она и к тому, что не ощущает его прикосновений: рука Антона беспрепятственно проходила сквозь ручку Никандры. Но зато природа чувствовала его так же, как и Нику: листья спокойно покоились в его руках, ветер играл в волосах. Однажды, когда Ника вместе с ним любовались закатом, сидя возле могучего дуба, раскинувшегося на склоне холма, девушка вдруг тихонько рассмеялась и спросила:
- А помнишь, как я испугалась, когда увидела тебя в первый раз?
- Да ты просто трусишка! Хотя, ты была первым человеком, с которым я осмелился заговорить. Другие просто не заметили бы меня.
- Но почему? – спросила она, обращая к нему своё детское личико, жаждущее ответа. Этот вопрос, по-видимому, тревожил её с самой первой встречи с ним.
- Понимаешь, со мной говорит только твоя душа. Она чиста и открыта. А у других её просто нет. Я вижу только чёрные пятна… Этим людям закрыта дорога на небо. Но они этого не понимают. Да сейчас это их и не волнует. Ты ведь знаешь, что им больше всего нужно сейчас в этом мире.
- Да, но ведь можно изменить этот мир. Знаешь, я, когда вырасту, построю больницу и приют для сирот…
- Ника! Я не говорю, что это неправильно, но подумай: сколько таких людей на свете, как ты?? Их единицы! Каждый думает только о своей жизни! Мир на земле будет тогда, когда он будет в душе каждого человека. Люди перестали ценить добро и любовь только потому, что дорожка, по которой они идут, это короткая и лёгкая дорога ада! Они привыкли к тому, что их богатство можно взять в руки, положить в свой рот или надеть на себя. Они не понимают того, что великое счастье – это любить и быть любимым, дарить добро и получать его в ответ. Люди забыли, что счастье рождается в их сердцах, которые они сами закрыли! Ты не сможешь изменить мир, потому что сначала он должен осознать, что ему необходима эта перемена…
Однажды Ники не стало. Она погибла в автокатастрофе. Водитель сразу же скрылся с места происшествия, оставив на грязном асфальте тело совсем ещё юной девушки. Рядом с ней лежала коробка с её мягкими игрушками, которые предназначались для детей из дома сирот. Ника была мертва, но лицо её было всё так же свежо и радостно открыто миру. Она стала ангелом и теперь легко парила в облаках, крепко держа Антона за руку. Ника улыбалась этому миру. Миру, который даже не подозревал о том, что в нём было такое счастье, как она.

Веселова Алина, 16 лет, с. Мичуринское

Рейтинг: 2