Глава первая.
Расписание Лаффика.
На одной далёкой ферме жил Лаффик. И был он вовсе не мальчиком и не девочкой, он вообще не был человеком. Он был щенком, симпатичным маленьким тойтерьером*. Лаффик был чёрный, с коричневыми лапками, коричневой грудкой, коричневым маленьким хвостиком и коричневой мордочкой с большими ушами и доверчивыми глазками.
Больше всего на свете Лаффик любил гулять среди травы и гоняться за бабочками. Однако очень редко удавалось это делать. Так как он жил на ферме, у него было много работы.
Утром он просыпался, зевал, садился, чесал ухо задней лапкой и шёл просить у фермера еду… Дожёвывая кусочек мяса или овощ, Лаффик шёл к забору, ложился и заглядывал под забор. Если кто-то, проходя, заглядывал за забор, Лаффик неожиданно вскакивал и начинал нервно скулить, выть и тявкать. Несмотря на небольшой размер тойтерьера, это вполне отпугивало.
После этой работы у Лаффика начинался обед и продолжался до вечера: щенок ловил крыс и мышей около другого забора.
Затем было свободное время. Но, к сожалению, в это время вся роскошь травы пропадала, а все бабочки уже спали.
Несмотря на это, Лаффик любил свою работу. Но ему не хватало активности и игр. Дело в том, что Лаффик мог играть только с людьми, с собаками и с бабочками. С бабочками играть не находилось времени.
Человек на ферме был один – вечно занятый фермер. И Лаффик иногда на своей работе не сдерживался: если проходили дети, быстро пробегал под забором и начинал прыгать, тявкать и просить поиграть с ним. Некоторые дети играли и учили его командам, а некоторые пугались и убегали. Тогда щенок грустно и неохотно пролезал под забором.
Ну а собак на ферме было шесть: сам Лаффик, большой пёс Боб, который недолюбливал тойтерьера, и семейка овчарок: папа Калт, мама Машка и два щеночка: Ластик и Листик. Калт был очень занят, Машка ухаживала за детками, а щенята были ещё слишком маленькими.
* Тойтерьер – порода собак.
Глава вторая.
В школе.
Лаффик каждый день, с двух месяцев, ходил в школу. На час отлучался он от работы и шёл к забору. Одного за забор его не выпускали. Через минуту прибегала гончая собака, бежала вместе с тойтерьером к школе. Гончая оббегала всех учеников, потом приводила всех к школе. Учителем у щенят был далматинец.
Первый день ученья.
Гончая бежала очень быстро, а той так бегать не привык. Он отдышался. И тут кукушка громко пропела:
– Ку-ку, ку-ку, ку-ку.
– Три часа, дети, на места. – прогавкал пятнистый учитель. – На места!
Но глупый первый класс ничего не понял. Все изучали горки и тарелки с едой.
– Что это?
– Что здесь будет?
– Как интересно!
– Вот это да!
Но тут учитель громко сказал:
– Тише! Каждый найдёт себе горку и тарелку.
Шум не умолкал.
– Я хочу красную тарелку.
– Отдай зелёную.
– Моя тарелка! Я первый взял.
– Моя горка.
– Нет! Моя.
В итоге две горки рассыпались. Одна тарелка разбилась. Три порции еды высыпалось. Всё, конечно, уладили, но потратили десять минут.
– Итак, на первом уроке у нас физкультура, – сказал учитель – но сначала познакомимся.
И каждый щенок говорил своё имя, а потом все узнали, что учителя зовут Дал-Лимми. Это имя восхитило щенят. У них у всех имена: Толли, Бобик, Леви, а их учителя зовут хитро – Дал-Лимми. Вы, конечно, догадались, что Дал – это просто-напросто далматинец. На самом деле учителя зовут просто Лимми!
Уже не так важно, что проходили ребята, но всё же я расскажу вам.
Сначала щенята прыгали через какие-то палки, съезжали по горкам, проходили эстафеты и осознали, что это был очень весёлый урок. Потом щенят учили прилично вести себя, правильно есть и т.д. Но не было такого момента, когда была абсолютная тишина. Все постоянно шептались и перешёптывались, смеялись и знакомились.
Лаффик тоже нашёл друга, то есть подругу – таксу. Её звали Стомми. Когда гончая провожала всех до ферм, Стомми удалилась сразу после первого поворота. Гончая проводила её до забора, а Стомми всё махала Лаффику лапой.
Глава третья
Лучший урок.
Лаффику нравилось учиться в школе, но самый незабываемый урок всё же… да! Самый весёлый… нет, самый интересный… не то… самый лучший урок – один их первых уроков физкультуры.
Об этом уроке расскажу я Вам. Как всегда с гончей ученики пришли в класс. Класс был по углам отмечен берёзами, однако был довольно ровный. Всегда в классе было что-то новое. В этот раз всё было так же, как и в прошлый раз: просто горки. Щенки встали около горок, когда пришёл учитель.
Сначала щенята разминались. Они догоняли друг друга, скатываясь по горкам. Потом они делали, как обычно, зарядку. Она состояла из прыжков, простых разминочных движений и не очень удачных попыток стояний на задних лапах. А потом все девять щенят узнали, что они будут учить номер, а потом показывать его! И начали!
Движения были сложные, но смешные и интересные. Из одного движения в другое надо было переходить третьим. Всё что класс учил уже четырнадцатый день надо было изложить в одном маленьком номере.
Сначала учитель показал весь номер под пение оркестра птиц, который помогал учить щенят. Учитель сказал, что будем учить по частям и… начали.
В этой параллели первого класса было три тойтерьера и шесть такс. Первая поза была уже интересной. Тойтерьеры встали кругом в кругу такс, мордочками к зрителям. Интересно? А потом начинается музыка, таксы приседают, а тойтерьеры прыгают из круга в разные стороны. Потом таксы встают, каждая пара рядом стоящих такс пробегают к одному тою, а той должен отбежать назад между таксами. В итоге тои опять в кругу круга! Но потом тои бегут к своим парам такс, а таксы к своим тоям. Когда они встречаются, той запрыгивает на двух такс сразу! Затем спрыгивает и оказывается между двумя таксами. Они поворачиваются и идут тройками по кругу.
Эту часть Лаффик и все щенята выучили на отлично. И стали учить вторую. Но и вторая поддалась, а затем и третья! Но когда стали танцевать под музыку, не нашлось совпадения с ней. Ритм пропадал. Каждый делал своё. Повторяли ещё и ещё. Несколько дней после этого повторяли только этот номер. Никак не скрыть, всем он очень нравился.
Так прошло несколько дней, а потом и неделя, и вторая. Щенята ходили в школу и учили номер. Этот номер у них получался складный, складный, но плохо было с музыкой. Но и эту ошибку исправили. И получился очень неплохой номер. Даже, наверное, отличный.
И вот пришёл день выступления…
Глава четвёртая.
Выступление.
В день выступления Лаффика освободили от работы. Он умылся, поел, надел на шею бабочку для представления и пошёл к забору. Дальше всё как обычно – гончая забрала его.
Щенята пришли рано и репетировали под пение оркестра, который тоже тщательно готовился к представлению. Раз пять они станцевали и уже начали собираться зрители: собаки с ферм, которые отпросились от работы на часок. Пришло много собак, ведь выступали ещё и другие параллели и ещё второй класс Пришёл и Калт, и даже Машка со свои щенятами. Когда все собрались, вышел учитель Дал-Лимми и сказал зрителям:
– Сегодня перед вами выступают первые и вторые классы.
Первым выступала первая параллель с далматинцами и барбосами. Они прыгали и очень красиво перескакивали и перекатывались под и над партнёром.
Затем выступали лабрадоры, которые были белые и чёрные, и получалось очень интересно с цветами и движениями!
А затем на арену вышел Лаффик с командой. Лаффик ужасно волновался… Началось пение птиц… Таксы присели. Лаффик прыгнул, затем, не оглядываясь, пробежал прямо между Стомми и её подругой Чарли. Затем снова вперёд… Прыжок и аплодисменты. Лаффик стоял прямо на таксах. Потом спрыгнул… Ну и так далее. Всё было как-то легко. Той совсем не прикладывал усилий, совершенно, всё делалось как бы само! Это поразило Лаффика. Он вообще обо всём забыл и всё равно умудрялся танцевать. И… вот чудеса… когда он задумывался о танце, выполнять движения сразу было сложнее! Той растерялся – если думать о номере, устанешь от перегрузки, если не думать можно вообще сделать не то. Само собой получилось, что он не думал о танце, а думал о том, думать ли о танце, но всё обошлось.
Раздались аплодисменты и команда ушла. Пока второй класс выступал, Лаффик всё думал: «Думают ли они о номере?»
Когда возвращались, тойтерьерка Люмма из параллели Лаффика упала и сильно ушибла лапу, Лаффик отстал от щенят, забыв обо всём, и подошёл к ней. Люмма не могла ходить, и Лаффик помогал ей идти. Они всё же догнали щенят. Гончая остановила всех и приложили лопух к люмминой лапе. Дальше, до фермы Люммы, гончая шла медленно, и Лаффик помогал Люмме идти. Когда дошли до фермы, она улыбнулась и сказала Лаффику:
– Спасибо.
Щенята бежали дальше, а у Лаффика в голове всё крутилось и вертелось, переворачивалось с одного бока на другой люммино: «Спасибо».
Лаффик выступал много раз. Он ходил в школу четыре месяца. И он замечал, что некоторые ученики с какого-то момента переставали ходить в школу.
Однажды…
Глава пятая.
День рожденья.
Лаффик проснулся очень рано и был этому очень рад, особенно когда увидел, что бабочки уже проснулись. Он быстро вскочил и побежал за капустницей, пролетавшей мимо. Та взлетела выше, приземлилась на веточку. Тойтерьер ринулся туда, протянул лапку, а бабочка села на нос щенка. Лаффик растерялся, а капустница села на цветок. Лаффик прыгнул, а капустница полетела вверх и села на кустик. Щенок протянул лапку, а бабочка залетала перед глазами, путая Лаффика. Тот вертел лапкой – туда-сюда, туда-сюда, но так и не смог поймать капустницу. Она упорхнула куда-то вверх и исчезла.
Но беготня продолжалась. Павлиний глаз сел на цветок прямо перед носом щенка. Тот ударил лапкой по цветку, цветок закачался, а бабочки нет. Где же она? Наверное, полетела на дерево. И действительно, бабочка сидела на деревце. Но и с дерева успела упорхнуть и исчезла.
Ещё несколько каруселей, и Лаффик устал и присел. Тишину нарушало только щебетанье птиц. Какое-то странное чувство одолевало Лаффика. Он думал и думал и вдруг понял: он взрослеет, у него день рожденья! Это значит, что сегодня он может не работать и целый день играть! Ура! Мысли щенка прервал топот собаки. Лаффик обернулся – прискакал Калт. Он улыбался:
– Поздравляю с днём рожденья! – прогавкал он.
– Спасибо.
– Ты знаешь, что у тебя не только день рожденья, но и… ну тебе шесть месяцев, полгода. Понимаешь? (День рожденья у собак каждый месяц)
– А что тут непонятного?! – протявкал тойтерьер.
– Да нет… У тебя сегодня совершеннолетие! – Калт вдруг стал говорить очень строго и серьёзно.
– Совершенно…что? – растерялся Лаффик.
– Совершенно глупый щенок. Шучу! Совершеннолетие, говорю!
– И что это значит? – поинтересовался щенок.
– Это значит, что ты должен решить. Либо ты остаёшься на ферме и работаешь, и за тобой ухаживает фермер. Либо ты уходишь и живёшь собственной жизнью. Решай.
– А что решать? Конечно, останусь.
– Ты уверен? – очень строго спросил Калт и Лаффик даже начал сомневаться.
– Да, – всё-таки сказал тойтерьер.
– Точно? – ещё строже сказал Калт.
– Д-д-да… – не совсем уверенно сказал Лаффик.
– Тогда приглашаю тебя в ССС. – Калт снова улыбнулся.
– Что?
– Союз Совет Собак.
И Калт побежал куда-то за забор. Пытаясь всё это переварить, той побежал за ним.
Глава шестая.
ССС.
«ССС» находился в метрах ста тридцати от фермы и выглядел, как большая будка, окрашенная в синий цвет. Вход в эту будку был завален камнем. Калт отодвинул его вошёл с тоем внутрь. Вокруг, для удобства и комфорта было раскидано сено и трава. Калт важно сел посередине, а растерянный Лаффик скромно – в уголок. Через полминуты появилась такса с чёрным пятнышком на спинке. Она легла на сено и зевнула несколько раз. Затем вошёл барбос. Он поздоровался и поздравил Лаффика.
Вскоре собралось около двадцати собак. Под конец зашли два пуделя с короткими стрижками. Они принесли большую коробку и два пакетика из травы очень тонкой работы. Они поставили коробку посередине, занавесили вход тканью и удалились к таксе, забрав пакеты. Калт сел на коробку, оглядел всех строго и воскликнул:
– ССС!
И все встали за секунду по росту, Лаффик пристроился к какому-то тойтерьеру. И вдруг он заметил, что на всех собаках, на их шеях значки с нарисованной собакой.
Калт продолжал:
– Сегодня великий день. В наш Союз вступает тойтерье𠬬– Калт сделал паузу… И почему-то эта пауза заставила Лаффика выйти в середину. Раздался звон! Звон столкновения значков. Собаки могли, вертя шеей, размахивать значками, производить звон. Когда он прекратился, Калт сказал, а вернее позвал:
– Элти, Пелт. Ко мне!
Откликнулись те самые пудели. Они дали пакеты Калту. Калт осторожно взял пакет у одного пуделя и вытащил что-то. Лаффик не видел, что: он стоял лицом к собакам. А Калт, улыбаясь, под звон значков и крики «ССС» Надел на тоя значок с собакой. Это превзошло ожидания Лаффика. Он почувствовал себя полноценной собакой, в то время как Калт вытащил из другого пакета ещё что-то. Он воскликнул:
– С днём рожденья.
И он надел на тоя белую шляпку.
Лаффика поздравляли, и поздравляли, и поздравляли и поздравляли бы до вечера.
Но всем надо было идти на работу, всем, кроме Лаффика – в день рожденья работать не надо. И все ушли, будка опустела. После того, как Лаффик вышел из «ССС», выбежали Элти и Пелт и вынесли коробки. Один пудель отбежал и привалил камень…
И тут Лаффик понял, что он больше не будет ходить в школу. Ведь… как же он сразу не догадался… больше не приходили в школу старшие, совершеннолетние!
Лаффик как-то совсем запутался, ну совсем! Для него всё это было слишком много.
«Если сегодня выяснится ещё что-нибудь, – размышлял он, – я что-нибудь обязательно забуду, потому что просто не уместится в голове столько всего. Но это очень плохо, потому что ничего такого ненужного у меня в голове нет и можно забыть что-нибудь очень даже нужное».
Глава седьмая.
День полноценного щенка.
…И начался первый день, полноценный день. Он был совершенно другой, совершенно летний. Хотя разве важно, что он был в начале июля!
Сначала Лаффик пошёл в лес. Чтобы не заблудиться, он запоминал, где прошёл.
«У последнего дуба повернуть налево, а когда слева будет сосна – направо. Идти до маленьких ёлочек и снова налево, потом… Сколько же тут деревьев! Какой густой лес! Надо идти назад, так… у последнего дуба повернуть… стоп наоборот, надо начинать от конца… и вообще всё должно быть наоборот. Значит, направо у маленьких ёлочек. Где же они? Вот они. Направо. И до сосны справа. Тут их много. По-моему я шёл здесь. Так, теперь до первого дуба и… какой же из них первый. Этот, что ли. Наверное. Налево. И вперёд. Ой! Надо было повернуть направо. Где тот дуб? Это не он. Тот был… побольше. Вон он. Направо. Вперёд, вперёд, вперёд. Ура! Я помню этот кустик и липу… Вон свет между ёлками. Всё. Наконец-то выбрался».
Потом Лаффик побежал к лугу, на котором паслось стадо коров. Вокруг лес, а луг… огромный. Такой не умещался в сознании Лаффика. Он, по правде говоря, только недавно, долго бегая с гончей в школу, понял, что весь мир больше луга такого размера… Шесть месяцев тойтерьер сидел в крохотной будке, взаперти! Шесть месяцев!
Вы удивляетесь? Не надо. Просто Лаффик не представлял, что можно пробежать столько, чтобы устать; что можно видеть столько всего; что может быть пространство, которого достаточно!
Более чем достаточно!
И много чего Лаффик осознал в этот день…
Недельку он осваивался (хотя и мы осваиваемся каждый день, много лет).
А потом он работал и иногда гулял, но всё больше гулял и всё меньше работал. И… так все собаки… перестал работать вообще. Отделился от фермы.
Надо было уже думать о женитьбе. Когда ему напоминали об этом, он думал только о… Люмме.
Только вот предложить пожениться никак не решался.
Он каждый… почти каждый день ходил к Люмме в гости, хотя это было довольно далеко.
И однажды он решил, что должен признаться. Он вышел из своей будки и стал думать, как же начать.
Было начало октября. Лаффик смотрел на падающие листья и думал…
Глава восьмая.
Решимость Лаффика.
Каждый лист падал у него не только перед глазами, но и в душе. Да, он сравнивал их со своими мыслями. Несколько дней назад было целое дерево мыслей, а сейчас… Сколько мыслей повертелось, покружилось в воздухе и падало на грязную землю.
«Можно начать так: «Знаешь, я уже столько раз заходил к тебе и вот я…» Ерунда!» Очередной лист сорвался с сучка, взмыл на миг и полетел вниз. «О, идея. Можно так: «Мы вместе учились, помогали друг другу, но я не дружил с тобой, я любил тебя!» Нет, слишком резко: «Не дружил»! Не то!»
И тут в голову Лаффика влетела мысль, которую держал и держал в воздухе ветер. Той не стал дожидаться падения этой мысли. Он вскочил и побежал к люмминой будке. Он ни на что не смотрел. Во-первых, он хотел удержать мысль, а во-вторых, ему мешали падающие осенние листья.
Лаффик обогнул пруд, не заметив даже корабликов-листочков на нём, и прибежал к будке. Через щёлочку между досками будки Лаффик увидел, что Люмма ест косточку и как всегда ждёт тоя. Лаффик постучался. Люмма встала, отдёрнула ткань, которая служила дверью. Лаффик поздоровался, вошёл.
– Садись, Лаффик.
– Спасибо.
– Что-то случилось? Что с тобой?
– Люмма, – начал Лаффик. Он перестал махать хвостом и напрягся. Люмма внимательно слушала тоя. – Дорогая Люмма – Лаффик почему-то перестал напрягаться – Вот на улице холодно, ветер, а мне радостно потому, что я люблю тебя. Я хочу жениться на тебе.
Люмма удивилась, но сказала:
– Мне не надо говорить: «Я подумаю». Я думала… Я согласна.
«Я согласна» прозвучало в голове Лаффика громко и чётко.
Люмма и Лаффик потёрлись щёчками, и Лаффик сказал:
– Спасибо.
Люмма и Лаффик назначили место и день свадьбы. Лаффик ушёл, сначала пошёл к Калту. Войдя в его будку, он поздоровался и рассказал всё.
На следующий день Калт пригласил всех собак из ССС на свадьбу Лаффика и Люммы.
Глава девятая.
Свадьба.

Пришёл день свадьбы. Лаффик встал рано-рано. Умылся, надел бабочку первого класса, чтобы быть красивым. Надел и белую шляпку. Тойтерьер знал, что у Люммы тоже есть бабочка и шляпка. Лаффик пошёл на луг, там должна была проводиться свадьба. На поле уже работали Элти и Пелт. Они притащили красивую дорожку, а сейчас носили тарелки и клали в них еду. Доделав работу, они легли отдыхать, не заметив Лаффика. Вскоре пришла Люмма, а ещё через минуты три стали собираться гости.
Пришли буквально все собаки из ССС, не говоря уже о пожилых Калте и Машке с уже совершеннолетними Ластиком и Листиком. И не только. Пришли некоторые четвероклассники, пришёл уже старый Дал-Лими, даже птицы, старые и молодые, прилетели поздравить счастливую пару.
Когда все собрались, Лаффик и Люмма вышла в середину, а все встали в круг. Калт тоже вышел на ковёр и сказал громко, чётко и радостно:
– Сегодня великий день в жизни тойтерьеров Лаффика и Люммы – свадьба. По обычаю собак, пара должна пройти испытание, но только вместе в знак того, что они теперь – одна жизнь, единая. – Калт говорил так, будто учил всё это несколько недель. – Итак, первое: пара должна пройти лабиринт, который сделал крот. …секунду… Переводчик а ко мне. – пришёл барбос – Иди и спроси у крота, всё ли готово. – Барбос просунул голову в начало лабиринта, сказал что-то, а потом высунулся и кивнул Калту. – Чудесно! – сказал Калт – Лаффик, Люмма, прошу.
Лаффик вошёл в лабиринт, Люмма за ним.
– Ничего не видно, – сказала Люмма.
– Ничего, попробуем так.
И они пошли по лабиринту, периодически устраивая перекличку.
– Вот тут раздвоение.
– По какой пойдём?
– Давай так, – сказал Лаффик, – положим здесь этот камешек, вот, на правой дороге, и пойдём туда. Если там тупик, вернёмся до камешка и пойдём налево. Камешек лежит, я его обнюхал… Пойдём.
– Ну, пойдём.
Идея тоя сработала. Тупик. Пошли по другой. И там раздвоение. Дальше всё также. В конце концов вышли из другого входа. Все закричали:
– Ура!
Уже хотели праздновать, но Калт сказал:
– Нет! Ещё не всё. – И он надел на передние лапы Лаффика и Люммы браслеты: теперь можно праздновать.
Праздник вышел на славу. Подарили кучу подарков, поели, потанцевали и пошли домой. Лаффик пошёл к Люмме, и они долго разговаривали.

Глава десятая.
Спустя месяц.
У Лаффика и Люммы родились детки: пять щенков, маленьких тойтерьерчиков! Их назвали Лимми, Калт, Битти, Машка, Стомми в честь друзей.
Лимми был умный и красивый, весь в маму.
Битти – любопытный до невозможности, вылитый Лаффик.
Машка ни туда, ни сюда: добрая, но хитрая.
Ну а Калт остался Калтом навеки, умный, строгий, ответственный.
Наступали холода, и Лаффик построил большую будку. В ней умещалась вся семья. Все жили дружно, любили друг друга.
И больше мне, пожалуй нечего добавить. Я добавлю только одно слово, одно единственное
КОНЕЦ

Чхартишвили Нина, 9 лет, Москва

Рейтинг: 7