Всю свою сознательную жизнь я провел не в самом радостном для меня месте – в детском доме. Там мне рассказали, что я был найден еще младенцем у реки под старым мостом. Кто мои родители, я не знал, даже, наверное, и не хотел знать. Я подсознательно ненавидел их, ненавидел за то, что они бросили меня, оставили совсем одного, позволили мне страдать.
Детский дом… Для меня это было всего лишь убежище, которое я всегда мечтал покинуть. Мне было там неуютно, хотя другие дети, тоже одинокие, как и я, привыкали. За многие годы, проведенные там, я видел счастливые лица малышей, вновь обретавших родителей, реже забирали детей постарше. Мне же не везло. Каждый раз я с надеждой смотрел в глаза взрослых, но чуда, которого я так наивно ждал, не происходило.
Чувство одиночества и горечи заполняло мою душу каждый раз, как я видел счастливые семьи. За ту любовь, которую получали те ребята, я готов был отдать многое. Но, если подумать, что у меня было? Ничего, только боль и разочарование. В моем сердце таилась обида, я больше не видел светлого будущего, о котором так мечтал в детстве. Я перестал доверять людям, последние лучики надежды гасли во мне, тьма поглощала меня изнутри.
Наконец я смог покинуть свое убежище, которое служило мне и тюрьмой. Сбежать было несложно, меня никто даже не искал, хотя мне было все равно. Я привык к одиночеству, оно стало частью меня, частью моей тяжелой жизни. Чтобы добыть себе пищу, я вынужден был воровать, обманывать людей и попрошайничать. При этом я не испытывал каких бы то ни было угрызений совести, наоборот, это было даже приятно, как будто я мстил им, мстил за то, что совершили мои родители, бросившие меня.
Я пришел на то место, где был найден еще совсем маленьким. Старый каменный мост, река… они доставляли мне жгучую боль, но что-то манило меня туда. Было такое чувство, что все, произошедшее со мной, можно изменить. Мне было негде жить, потому я решил обосноваться там, В месте, сломавшем мою жизнь. Наверное, я был бы рад, если бы в тот момент ко мне подошли мои родные, предложили вернуться в семью, назвали меня своим сыном… но смог бы я их простить за самое большое предательство? Ответа на этот вопрос у меня не было.
Дни для меня проходили одинаково, один сменял другой, но ничего не происходило. Я не запоминал дат, позабыл даже день своего рождения. Мое тело жило, но душа, казалось, была мертва. В этом бесконечном потоке серых дней о том, что я все еще жив, мне напоминали лишь горячие слезы на моих щеках. Я жил, наверное, как животное: инстинктивно дышал и ел, но в моем существовании не было смыла.
Но в один день вся моя жизнь поменялась. Я тогда отправился в город за пищей и надеялся добыть немного денег. Сидя на лавочке в каком-то парке, я ел черствый хлеб, который кто-то, видимо, оставил для птиц ( даже о них кто-то заботился, а я никому не нужен!). Неожиданно ко мне подбежали несколько детей, наверное, они были чуть старше меня. Я не испытывал никаких эмоций, не проявлял агрессии, вообще не обращал на них внимания, но они почему-то сразу были настроены против меня. Я не понимал, откуда в них только злости, я ведь ничего им не делал, но в меня уже летели песок и камни. Физическая боль была для меня не так страшна, как душевная. Они насмехались надо мной, им было приятно осознавать свою власть. Я не защищался от пинков и ударов, мне было все равно, я был готов к смерти.
Но тут появилась Она. Я не видел ее, лишь слышал голос, сердитый и настойчивый, но в то же время мягкий. Зачем она прогоняет мальчишек, поднимает меня с земли, задает какие-то ненужные вопросы? Зачем ей все это нужно? Разве я ей не безразличен, как и всем другим? Я ничего не понимал, мне не хотелось думать, я лишь подчинялся ее нежным, но настойчивым рукам.
Через какое-то время я оказался в небольшой уютной квартире, и женщина, усадив меня на кушетку, принялась смазывать йодом все мои ушибы и царапины. Ее постоянные попытки заговорить со мной не увенчались успехом, я был не в состоянии отвечать. Зато я был, уверен, что ей можно доверять. Не помню, что было дальше, вечер проходил для меня в счастливом забытьи, и я скоро уснул.
Проснулся я ночью, вокруг было так темно, что я ничего не мог разглядеть. Почувствовав прохладный ветерок на своем лице, я как бы ощутил удар хлыста. Неужели мне все это приснилось и я сейчас, как и всегда, нахожусь под тем злосчастным мостом? Нет, боль от вчерашних побоев возвращала меня в ту новую реальность, где я был кому-то нужен. Я привыкал к темноте, мои глаза постепенно выхватывали картинки из окружающей обстановки: высокий шкаф, журнальный столик, ваза с цветами, распахнутое окно… Наконец я увидел женщину, дремавшую в большом кресле. У нее был очень утомленный вид, но для меня в тот момент никого прекрасней и быть не могло. Какая буря чувств меня одолевала! Я сел на кровати и долго разглядывал ее лицо, не сразу сообразив, что она уже проснулась и тоже смотрит на меня. Ее взгляд был полон сочувствия и нежности, которых мне так не хватало все эти годы, и без слов мы оба поняли, что уже не сможем расстаться. «Сынок…» - только и смогла она вымолвить с какой-то тоской и надеждой в глазах. И для меня это слово значило больше, чем все услышанное мною за мою жизнь, полную мук и страданий. На моих щеках заблестели слезы, но это были уже не те горькие слезы, что раньше, это были слезы радости. Рядом с этой женщиной все мои проблемы казались незначительными, жизнь снова наполнялась смыслом. Теперь все неважно, лишь она – моя новая мама, имеет для меня значение, благодаря ей я теперь по-настоящему живу. Можно сказать, что она подарила мне жизнь.
Спасибо, мама…

Вергейчик Анастасия, 16 лет, Краснодар

Рейтинг: 7